— И так же ты не можешь не помнить, какой она была, — Деймон наигранно скривился, когда у него снова отобрали виски. — Представь, что вот сейчас она заходит сюда. Ты же знаешь ее, как бы она выглядела?
— Уверен, у нее была бы классная задница в джинсах от малышки Вивьен. И, конечно, каблуки-стилеты,* — он быстро сел, в наглую вырвал бутылку и наконец-то присосался к горлу да еще с таким чувством, будто это и была та самая обладательница классной задницы на высоченных шпильках.
[*Туфли с каблуками-стилетами и джинсы Vivienne Westwood — неотъемлемые атрибуты гардероба любой уважающей себя модницы из рок-тусовки 1970-х годов, ведь именно старушка Вествуд в бытность своей молодости одевала Sex Pistols. А что мы знаем о Кэтрин? Ну конечно же, Кэтрин Пирс всегда в тренде.]
— А глаза? Какие бы у нее были глаза?
— Карие, детка, — он склонился к уху блондинки и прошептал таинственно: — Открою секрет, у них цвет не меняется.
— Волосы? — она даже и бровью не повела и продолжила гнуть свою линию.
— Темные.
— Губы?
— Кра-сны-е.
«Лекс» замерла с открытым ртом, явно собираясь задать новый вопрос, и настороженно приподняла голову, когда Деймон положил ей обе руки на плечи и снова наклонился, чуть подавшись вперед.
— Только знаешь, — он резко дернул ее за цепочку на шее, пропустил несколько звеньев между двумя пальцами и чуть-чуть прищурился; у девушки напротив стал такой вид, будто все это время она наблюдала за смертоносной гадюкой через стекло в террариуме, но вдруг стекло исчезло и гадюка ползет прямо на нее, — она сюда не войдет. И в этом виноват твой лучший дружок-белкоед, — Деймон зачем-то продолжал поглаживать ее цепочку. Он говорил тихо и вкрадчиво. — И если ты продолжишь то, что задумала, я вырву твое сердобольное сердечко из этой роскошной груди и отправлю ему по почте.
Он не шутил.
Язвительным шутником-Деймоном тут и не пахло.
Беатрис устало усмехнулась.
Вампирская драка — это ее финал на сегодня.
— Катерина Петрова, я полагаю?
С этими словами она вышла на свет из своего укрытия и, чуть наклонив голову, с насмешливой мягкой улыбкой посмотрела Деймону прямо в глаза. Она не собиралась строить из себя чертову королеву драмы, но это вышло как-то даже… приятно, что ли? Во всяком случае внутренняя пустота улеглась и повозилась когтистыми лапами где-то в районе ее легких, как кошка на стопке чистого белья, и, наверное, все это было неправильно, и моралистке малышке Трис следовало бы зажать ей рот — но разве Майклсоны в принципе поступают правильно? разве мальчишка Сальваторе щадит чувства других? и разве есть кому называть ее малышкой Трис?
Деймон отпустил блондинку и какое-то время тупо пялился на свою внезапно объявившуюся подружку-собутыльницу. При этом на лице у него расписалось такое недоумение, что Беатрис с трудом удалось подавить желание отыскать здесь зеркало и наконец посмотреть, что именно с ней стало. Может, он решил, что у нее были разборки с Элайджей? Она швырнула ботинки под один из столиков и коротко глянула на вампиршу, темные глаза которой все еще горели гневом.
— Уже светает, а там на крыше трупак, — Беатрис непринужденно сгребла в кучу грязные тарелки и запрыгнула на стол, успев заметить чей-то забытый спичечный коробок. — Если это ваше место, сделайте с ним что-нибудь… что вы там обычно делаете, — она раскурила зажатую в зубах сигарету и почти счастливо затянулась, помотав рукой с тлеющей спичкой.
Деймон неотрывно наблюдал за ней с барной стойки.
— Ты знала Кэтрин? — спросил он, но это был странный вопрос, и они все это понимали. Он знал на него ответ и спрашивал только затем, чтобы задать следующий, который мучал его весь вечер. — Вы сестры?
Беатрис удивилась, что ее не передернуло от этой мысли. Но нет, она продолжала сидеть, касаться кончиками пальцев ледяного пола и весело дымить в потолок. А еще смотреть на Деймона, в его глаза, которые наливались серебром от непонятного чувства злобынадеждыненависти.
— У нас общий предок, — она струсила пепел в тарелку с анчоусами, залитыми какой-то рвотной смесью, туда же кинула сгоревшую спичку. — И я знаю Катерину слишком долго, чтобы не желать ей смерти. Медленной и мучительной. Девчонка всегда была пакостливой потаскушкой. Беатрис, — она внезапно полностью переключилась и коротко кивнула блондинке. — У меня такое чувство, что я где-то тебя видела.
— Лекси Бренсон, — назвалась та, а после холодно добавила: — Все возможно.
Услышав это, Беатрис рассмеялась, звонко и рассыпчато. Она не знала, что ее позабавило больше — самоуверенная недружелюбность Лекси или суровое лицо бедняжки Деймона, которого, очевидно же, тоже загрызла сука-любовь. Наверное, все же последнее, потому что ее пробирало на смех до слез.