Она вначале встала на стол, поставив ноги по обе стороны от него, а после спрыгнула на пол.
— Мне глубоко срать, что ты ответишь, — сказала она после паузы, и Деймон приподнялся, но не стал садиться и уж тем более вставать. — Это не мое дело… Но я безмерно завидую тебе, брошенный глупый мальчишка, потому что для тебя не все кончено, — неожиданно призналась Беатрис и, пошатываясь, подняла ботинки.
Это было странным. То, что она не смогла сказать отцу, она сказала едва знакомому вампиру. Для нее в самом деле все кончено. Ее долгая эпоха длиной почти в тысячу лет закончилась посреди ночного клуба с бутылкой виски, гитарными риффами и толпой свежей закуски. Это был самый нелепый конец из всех, какие Майклсоны могли себе вообразить.
Твою мать, у них даже не было могильной плиты.
Беатрис глупо усмехнулась и закрыла лицо руками.
Что ей оставалось делать? Броситься в океан? Купить дробовик в «Кей-марте»?..
— Почему? — настиг ее простой вопрос, и только тогда Беатрис поняла, что потерянно, как сомнамбула, шаркает к выходу отсюда. Просто куда-нибудь вон. Куда-нибудь, где светло. И реальность ощущается лучше.
Она обернулась и увидела, что Деймон лежит на столе совсем так же, как до этого лежал на барной стойке и смотрит в потолок, будто бы придавленный тяжестью всех откровений, которые на него вывалили.
— Потому что ты еще можешь любить, — Беатрис с клоунским видом и широко разведенными руками отступала спиной назад. Она терпеть не могла говорить пафосных банальностей, но разве без них обойдешься? — А мне уже некого и ничем. И про труп не забудьте, — добавила она, толкнув дверь той же рукой, в которой сжимала ботинки.
Уже потом, когда она ступала босыми ногами по грязной Уолл-стрит и люди в городе провожали ее глазами, уступали дорогу и огибали так, словно впервые за все эти столетия поняли, что она опасна, Беатрис поняла одну маленькую вещь.
Она снова сделала это. Нарушила запрет Элайджи. Как будто просто не могла без этого.
Черт возьми.
Она оглянулась.
_____________________________________
Что с именами?
Претензии маленького Кола к имени Беатрис на самом деле не лишены оснований: оно не скандинавское и уж тем более не индийское, а латинское, характерное для всей Европы и, особенно, для Англии.
У подружки Кола Мист, напротив, чисто норманнское имя, принадлежит одной из валькирий и переводится как «туманная».
Автор приостановил выкладку новых эпизодов