Солнце всё выше всходило над морем за нашими спинами.
Дома я предложила Расиму кофе с горячими бутербродами – рыбу ждать долго, а мы оба не завтракали.
Он нахваливал кофе:
- Я люблю натуральный. Хорошо пахнет и вкусно!
Бутерброды с помидором и сыром ему тоже понравились. Мужчина с большим удовольствием наблюдал, как я порхаю вокруг. Всем нравится чувствовать чью-то заботу.
После завтрака, закатав рукава льняной белой рубашки и лихо повязав полотенце как фартук, Расим принялся ловко разделывать рыбу прямо в раковине.
- Чтобы не мусорить, - объяснил мне свой трюк.
- Если понадобится ассистент – я в полном твоём распоряжении, - улыбнулась, следя за движением смуглых жилистых рук.
- Пока нет. Я тебя позову, - он ловко снимал с рыбы ножом чешую.
- Хорошо. Телефон проверю и посмотрю, что из овощей у нас найдётся для гриля.
Я была абсолютно уверена, что никто из пациентов мне не звонил, но сработал "закреплённый рефлекс" - вдруг я кому-то срочно нужна? Только нажала просмотр звонков и глаза мои резко расширились, на пару секунд я перестала дышать.
Был один входящий звонок. Абонента я сама записала по имени-отчеству. Для смеха.
"Илья Егорович".
Буквы начали плыть, я моргнула несколько раз. Нет, мне не кажется. Сердце заколотилось бесконтрольно и бешено: что-то случилось! Не понимая, что делаю, нажала на вызов.
Один гудок – пять ударов сердца в висках.
Второй – пять ударов сердца у самого горла.
Трубку взяли после шестого гудка:
- Алло? – послышался резковатый, но очень уверенный голос. Голос был… женский. – Алло, говорите!
Глава 20
- Алло? – послышался резковатый, но очень уверенный голос. Голос был… женский. – Алло, говорите!
Я никогда не позволяла себе брать его телефон без разрешения.
- Простите, я, похоже, ошиблась номером, - сама удивилась своему спокойствию.
- А кто вам нужен?
Хм… настырная женщина. И любопытная. Что ж, ответим.
- Мне нужен Илья Егорович.
- Он сейчас в душе. Что передать? – в тоне появились нахальные "хозяйские" нотки.
- Благодарю, ничего не нужно предавать. Я позвоню позже. Всего доброго, - ответила всё так же спокойно и нажала отбой.
В душе? Все звуки исчезли, казалось, я попала в огромный ком ваты. Онемевшие руки выпустили телефон, он беззвучно ударился в коврик. Значит, всё действительно так? Вот так, до отвращения просто?!
Память услужливо и безжалостно подсунула воспоминания, молниеносно сложив их в картинку, как подходящие паззлы: танцовщица, увивавшаяся вокруг Ильи в баре "Берлоги"… администратор Марина, назвавшая меня «очередной»… и я – влюблённая дура, слепая, как летучая мышь.
- Ника! – продрался сквозь "вату" голос Расима. – У тебя есть лимон? Ника?
Я вдохнула несколько раз и медленно подняла голову. Спасибо случайности - все точки расставлены, я не буду больше искать Илье оправданий. Как там в суде говорят? Приговор окончательный, обжалованию не подлежит.
- Ника? – в гостиную заглянул Расим. – Ты меня не слышала? Есть лимон для маринада? – он замолчал и пристально посмотрел мне в глаза.
- Лимон? Лимон... Сейчас поищу, - попыталась улыбнуться и вышла вместе с ним в кухню.
***
- Ника, давай скорее тарелку! Сгорит наша картошка! – крикнул Расим, разворошив угли в гриле.
- Бегу! Я уже здесь.
Расим выхватывал картофелины в фольге прямо руками и быстро бросал на блюдо, которое я подставляла. Делал он это ловко и как-то привычно.
- Расим, что ты делаешь?! Обожжёшься! – я действительно испугалась, такой глупой бравады от него не ожидала.
- Такого жара я не боюсь, - улыбнулся и подмигнул, выудив из гриля последнюю картофелину. – Я ж кузнец. Поставь на стол, я фольгу разверну – остынет быстрее.
- Кузнец? Ты – кузнец?
- Не похож? – усмехнулся, разворачивая картофелины, от которых шёл благоухающий пар.
- Не знаю, я с кузнецами не сталкивалась. Значит, всю эту красоту – ограду, беседку, скамью – ты сделал своими руками? И те красивые подсвечники в доме?
- Угу, - он скомкал в ладонях фольгу.
- Боже мой! Невероятно! Я гадала: где ты всё заказал?
- Нравится? – покосился на меня с интересом.
- Нравится? Да это невозможно красиво, сказочно. Настоящая поэма в металле. Нет - железные кружева!
Душой я не кривила, ковка была нереально искусной: тонкие прутья сплетались, как стебли цветов, вились бутонами, листьями, расцветали филигранными завитками… Где-то я видела что-то подобное.