- Нет, не смешно. Можно, теперь скажу я? Я люблю тебя.
- Маленькая, так и я тебя!
- Не перебивай, у меня и так мысли путаются. Как специалист я понимаю всё, что ты сделал. Ты во всём прав. Умом понимаю, а сердцем понять не могу – как ты смог меня так легко выбросить? – голос сел от боли и свинцовой усталости. – Знал, что я от тебя не откажусь, а ты смог. Пусть будет по-твоему.
- Ничка, ты издеваешься? – ласковым «Ничка» полосанул по душе, будто бритвой. - Чёрт, что ж ты так всё запутала? Что за херня происходит?! Мы же любим друг друга! Я не могу без тебя! Скажи, что мне сделать?
- Я люблю тебя, но у нас… не получилось. Слишком много ошибок. В моей жизни есть вещи, о которых я не смогу рассказать никогда, никому. Даже тебе. Но дело даже не в этом. Я не бездомный котёнок, захотел – позвал, захотел – выгнал. Даже с котёнком так не поступают. Ты не переживай: все, кто говорил, что умрут друг без друга – все выжили, – я сипло вдохнула – воздуха не хватало. – Через месяц ты обо мне и не вспомнишь. Тебе хватило три дня, чтобы вычеркнуть меня из своей жизни. А месяц – это десять раз по три дня. Ты… ты будь счастлив, Илья. Жаль, что ты мне не поверил.
Илья орал в телефон, что ошибки можно исправить, но в ушах у меня гудело, я не могла разобрать его слов. Как в замедленной съёмке нажала отбой. Так же медленно закурила, выпустив ароматное облачко дыма – сигарета танцевала в пальцах чечётку.
Из темноты за окном с интеллигентной неловкостью, стесняясь и путаясь в занавесках, пробрался аромат вьющихся роз, потоптался, как кот, в нерешительности. Поняв, что его не прогонят, отогнал дым сигарет, заполнил всю комнату и обнял меня, пытаясь стереть слёзы с лица.
Глава 25
День сменял день после разговора с Ильёй, во время которого он хотел помириться, а вместо этого всё окончательно рухнуло. Я о нём думала. Запрещала себе, отвлекалась, как только могла, но не могла остановиться. Днём удавалось отогнать мысли о нём, но вечера и ночи стали мучительной каторгой – рефлексия любит одиночество и темноту.
Лёжа в постели, в тысячный раз я прокручивала ситуацию, искала, где совершила ошибку – и не находила. Поймать ошибку не удавалось – она выворачивалась из рук, как кошка, не желающая, чтоб её гладили!
Звонков от Ильи не было. В тот вечер он несколько раз мне звонил, но сил говорить с ним у меня уже не осталось. Больше попыток связаться со мной он не делал. Через три дня от накативших сомнений и страха непоправимой ошибки я расплакалась по-детски горько и совершенно беспомощно. Вечер был переломным: глядя на дым, улетающий к облакам, розовым от закатного солнца, я решилась. Я не успокоюсь, пока не пойму, что упустила. Мне нужен совет супер-профессионала. Мужчины. Одного такого я знаю.
***
- Владимир Иванович, здравствуйте! Как вы не спрашиваю, вижу – прекрасно!
- Здравствуй, Ника! Я живу, а значит, у меня всё в порядке! – с экрана улыбался мой университетский преподаватель по психологии.
Владимир Иванович всегда был феноменальным – психологом, преподавателем и человеком. Обаяние перло из него гейзером, горячим и мощным, искренность прошибала экран и расстояние. Я не встречала тех, кто был способен ему не поддаться. Он был и стался таким, как я его помнила – энергетической бомбой! Именно его лекций мы ждали с самым большим нетерпением.
О его возрасте все забывали - ровно через минуту после начала занятия мы уже не обращали внимания на седину и залысины «умника». Владимир Иванович вёл каждую лекцию с таким азартом, будто она была в его жизни последней! Ни минуты не оставался на месте: приковав наше внимание, носился по аудитории горящей шутихой, разбрасывая волны энергии, искромётные шутки и сияя глазами!
Имея степень доцента, он не гнался за профессорским званием – жаль было жизни и времени, как он однажды признался. Ему было достаточно, что каждый следующий курс студентов бесповоротно влюблялся в него и психологию. Он очень гордился, что служит на факультете со дня его основания.
Мы с ним продолжали общаться даже после того, как я отказалась стать его аспиранткой. Он понял, что практику я ни на что не променяю и не обиделся. К кому я ещё могла обратиться за помощью?
- Владимир Иванович, вы совсем не изменились! Как солнце сияете, я снова чувствую себя первокурсницей! – я улыбнулась. – Я не решилась бы вас беспокоить, но такая ситуация сложная, что кроме вас…
- Естественно! Заканчивай предварительные ласки и переходи к основным! – рассмеялся отпетый фрейдист, раскусив мои реверансы.