— Я восхищаюсь твоим талантом и смелостью, мой мальчик, — тихо и спокойно говорил мужчина, по очереди забирая губами каждый его палец, приводя Фрэнка в неописуемое, совершенно неадекватное состояние. — Ты талантлив много более, чем я. И у тебя всё получается потрясающе естественно. Так быстро привести старика в состояние предвкушающей агонии! Поверь мне, очень скоро всё завершится нашей победой. Буквально в следующую вашу встречу он не сдержится.
— Завтра? — с волнением спросил Фрэнк, удивляясь хриплости своего голоса. Ему не терпелось покончить с этим делом. Даже похвалы наставника не могли перекрыть нервное напряжение и усталость, наваливавшуюся после каждой встречи с месье Русто.
Закончив с мизинцем, бесконечно неторопливо изучив его языком до самого основания, Джерард, наконец, прекратил сладчайшую пытку, накрывая ладонь второй рукою.
— Нет, мой ангел, — и Фрэнк вздрогнул от этой фразы, как от ведра ледяной воды. — В понедельник. Я встречался сегодня с настоятелем и отпросил тебя на оба выходных дня. Мы можем ехать домой сейчас же и вернуться только вечером в воскресенье.
Фрэнк, наконец, убрал руку с горящего лица и неверяще и ликующе вглядывался в любимые глаза:
— Вы не шутите? Меня правда отпустят?
— Да, Фрэнки. Собирайся, — мягко улыбнулся Джерард, отпуская ладонь и аккуратно укладывая её рядом с собой на кровать, словно и не происходило ничего странного. — Я хочу, чтобы ты как следует отдохнул перед финальным действием. Ты заслужил это: выспаться дома на привычной кровати и поесть нормальной, а не приготовленной для послушников, пищи. Уверен, Маргарет посчитает тебя исхудавшим и постарается откормить.
Они улыбнулись друг другу, и уже через полчаса сидели в карете, сонно покачивающейся на пути к поместью. Вещей в аббатство Фрэнк брал совсем немного, и единственное, что завернул с собой сейчас — миниатюрное издание сонетов Шекспира.
Они молчали всю дорогу, изредка кидая друг на друга красноречивые взгляды и неловкие улыбки. Джерард больше не прикасался к Фрэнку так, а сам юноша не смел даже затронуть эту тему. Всё было слишком: непривычно, желанно, необъяснимо. Это слегка пугало его и тут же — заставляло сердце радостно трепетать, заходясь в щебете. Эта сладкая, странная неопределённость была столь необходима, что Фрэнк боялся потревожить её хоть чем-то.
— Устал? — с искренней заботой спросил Джерард, подхватывая покачнувшегося на лестнице поместья Фрэнка под локоть.
— Немного, — выдохнул тот, едва не упав. Ноги не слушались, хотелось перекусить немного и закрыть глаза, чтобы спать, спать, спать…
Джерард довёл его до софы в малой гостиной и усадил с краю, небрежно освободившись от сюртука, кинув его на спинку ближайшего кресла. Дом спал, часы на камине показывали много больше полуночи. Поэтому Джерард, выдохнув короткое: «Подожди недолго, я сейчас вернусь», снова скрылся на лестнице. Фрэнк неспешно скинул плащ, сюртук, жилетку, оставив всё это висеть рядом с одиноким сюртуком наставника, и блаженно вытянул ноги, опираясь на мягкость спинки софы лопатками и чуть съезжая вниз.
Дом. Родной дом. Казалось бы, всего лишь стены, привычные глазу, наблюдаемые изо дня в день. Но чувствовал он себя здесь так спокойно и расслабленно, как никогда не чувствовал за закрытой дверью маленькой кельи в аббатстве. Фрэнк дышал знакомым запахом поместья полной грудью, с удовольствием осознавая, что нервы успокаиваются, и его душа встаёт на место, туда, где и должна быть.
— Смотри, что я нашёл, — Джерард мастерски появился из темноты дверного проёма, шагая тихо-тихо. В его руках красовалась открытая бутылка вина с зажатыми между пальцев бокалами и небольшая тарелка с остатками сладкого пирога. — Как раз, чтобы подкрепиться одному голодному, уставшему мальчику, — он составил находки на низкий столик между софой и креслом и сам присел рядом с Фрэнком. Небрежно и точно разлил вино по бокалам, опустошив сразу полбутылки. — Выпьем, мой необычайно талантливый ученик? За тебя, за твою тонкую и искреннюю игру. Я горжусь тобой, Фрэнки, — с тёплой улыбкой проговорил он, протягивая один из бокалов. Отказываться не было никакого желания.
Они пили и разговаривали о том, что произошло за столь долгое отсутствие Фрэнка в поместье. Джерард рассказывал самые забавные и милые случаи, в которых главной героиней по большей части фигурировала Луиза. Девочка освоилась и оказалась ужасной непоседой, за которой требовался глаз да глаз. Фрэнк улыбался, чувствуя, как вино пьянит и без того уставшую голову, как пустой желудок жадно всасывает его стенками, заставляя щёки алеть, а глаза — слипаться. Он успел съесть лишь кусочек пирога и опустошить бокал чуть больше, чем наполовину, прежде чем уронил голову на плечо наставнику и негромко засопел.