— Марго… — позвал он негромко, не сразу осознавая, что она, вероятно не услышит его. — Марго!!! — рёв прокатился по большой гостиной и вылетел за открытые двери, распугивая тени на стенах. Через время раздались шаги и в проходе появилась Маргарет с небольшим канделябром в руке. Она молчала, сжав губы в прямую линию. Весь её вид выражал внимание, но вытянутая спина и расправленные плечи так и сквозили неприкрытым осуждением и неприятием.
— Марго… — грустно улыбнулся Джерард, понимая всё без слов. — Разожги камин, прошу. Да поярче, милая Марго. Я так устал и замёрз, мне жутко холодно, — он замолчал, а затем, будто решившись, продолжил: — И позови Фрэнка, пожалуйста.
Она не двигалась, всматриваясь в полутьме в лицо Джерарда. Затем всё же шагнула к нему, оставила подсвечник на столике и встала позади кресла, тяжело кладя руки на его плечи. Она начала тихо, но очень уверенно:
— Что ты делаешь, Жерар? Душа моя, я не узнаю тебя. Зачем? Ты ли это? Разве тот Жерар, которого я знаю уже пятнадцать лет, способен на подобное? Разве доставлять боль и творить насилие — это твои методы? — она говорила, а руки с усилием мяли затвердевшие плечи, делая мышцы податливыми и мягкими, заставляя тело расслабиться. — Франсуа не в состоянии говорить сейчас с тобой, он недомогает. Не думаю, что это хорошая идея.
Джерард тяжело вздохнул, закрывая глаза и кладя руку на ладонь Маргарет, точно ища поддержки.
— Просто позови его, Марго. Ему ничего не угрожает больше. Я в состоянии себя контролировать, и нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить. Я… сорвался сегодня. И я был не прав, я знаю это. Но Фрэнк очень провинился передо мной. Он нарушил мою волю и намеренно вводил в заблуждение. Я собираюсь выяснить, почему это произошло. Приведи его и дай нам поговорить.
Казалось, он выдохнул все силы вместе с доводами, и если она сейчас откажет, то так тому и быть. Он и правда слишком устал. Чертовски устал и замёрз. Сделав ещё один глоток, он рассеянно наблюдал, как Маргарет разжигает огонь в камине перед ним. Умело и молчаливо. Он не стал спрашивать, что же она решила. Сейчас у него не осталось лишних сил на слова.
Маргарет ушла так же беззвучно, как и возникла: подтянутая, строгая, с канделябром в руке. Джерард расслабился, змеи внутри шевелились вяло и почти неощутимо, щекоча холодной чешуйчатой кожей нутро. Огненное тепло начало танцевать на границе ажурной решётки, распространяясь всё дальше.
— Вы звали меня? — тихо, но так неожиданно, точно гром средь ясного неба. Джерард открыл затуманившиеся глаза и увидел в дверях его: такого прозрачного, бледного и едва заметно дрожащего, с горячечными щеками. Фрэнк явно недомогал, и новая сметающая волна сожаления и осознания собственной чудовищной вины прокатилась внутри.
— Подойди ко мне, — одному Богу известно, чего стоили Джерарду эти несколько простых слов. Как долго он боролся с неслушающимися губами. Как неспешно и страшно внутри две громадные змеи, нареченные Гнев и Сожаление, боролись меж собой.
Фрэнк не двигался, замерев ледяной статуей, рассматривая что-то под ногами. И только сейчас Джерард с ужасом осознал: тот боится. Боится его…
— Подойди ко мне, Фрэнки, я… не обижу тебя, — эта фраза далась немного легче, но резанула по сердцу больнее. Он много большее чудовище, нежели этот мальчик. Он безобразен. Фрэнк, словно его тянули, робко подошёл и замер перед ним, не сводя взгляда с носков своих туфель.
— Маргарет разбудила тебя? — спросил Джерард первое, пришедшее в голову.
— Н-нет. Я читал.
— Посмотри на меня, — Джерард тщетно пытался заглянуть под полог опущенных ресниц, и змея Гнева вдруг стала побеждать, обвивая тело своей соседки.
Фрэнк закрыл глаза на мгновение, а затем, словно досчитав до пяти, открыл их, уже глядя на Джерарда. Того пробрало от этого скорбного и полного раскаяния взгляда. Змея Сожаления ловко и уверенно сопротивлялась, не поддаваясь атакам.
— Выпей, — сказал вдруг Джерард, протягивая ученику бутылку с перекатывающимися по донцу остатками бурбона, и когда Фрэнк замешкался, повторил не терпящим возражения тоном: — Выпей.
Тот сделал глоток и тут же закашлялся, проглатывая. С непониманием смотрел на наставника, ища объяснения этой странной пытке.