Когда Фрэнк взял его левую ступню в обе руки, словно заключая в объятие ладоней, и принялся поглаживать, Джерард дёрнулся от непривычных, бесконечно-приятных ощущений.
— Простите, — тут же сконфузился Фрэнк, кидая на него взгляд, полный немого желания. — Позвольте мне?..
Джерард лишь обескураженно кивнул, удивляясь этому мальчику в который раз. Есть ли граница у его великодушия? И где проходит она, если существует вообще?
На сосредоточенном лице Фрэнка плясали блики от огня, пока он разминал и поглаживал ступни, доставляя Джерарду совершенно новые и непередаваемые ощущения. Его руки были ощутимо неопытны, но это с лихвой компенсировалось старанием. Джерард почувствовал, что становится мягким и пластичным. Что обтекает кресло, гостиную, поместье и весь мир. Страхи и недоверие уходили, отступая в тёмные углы залы, и оставалось только горячее, исходящее ровным светом и теплотой, чувство за рёбрами, там, где он по глупости искал у себя сердце. Его не было раньше, но теперь… Теперь всё было на месте.
— Я думаю, нам стоит отложить план с месье Русто на неопределённый срок, — проговорил Джерард, силясь не стонать от удовольствия. Тёплые и сильные пальцы Фрэнка творили чудеса с его уставшими ступнями.
— Что? — воскликнул тот, останавливаясь. — Нет… Вы не посмеете!
— Ты недомогаешь. По моей вине, — строго сказал Джерард, подтягивая ноги ближе к себе, справедливо решая, что хорошего — понемногу.
— Я в порядке, — упёрто и настойчиво заявил Фрэнк. — Мне уже много лучше, чем было с утра. Марго дала мне мазь… — он сказал это, и Джерард с восхищением заметил внезапно разливающийся румянец. Оставаться чистым, не поддаваясь влиянию тлена. Вот в чём заключалась поразительность этого мальчика. — Или же вы хотите сказать, что мне придётся спать с…
— Нет, — жёстко оборвал его Джерард. — Об этом не идёт и речи. Я думал лишь, что ты не захочешь продолжить наш спектакль после всего, и я бы понял тебя.
— Вы не понимаете меня даже сейчас, если думаете подобным образом, Джерард, — горько выдохнул Фрэнк. В его глазах снова замерцали бусины слёз. — Почему вы так жестоки ко мне?
Он хотел было подняться, но Джерард ловко схватил его за руку и вернул на прежнее место, к своим ногам, мягко склоняя голову на колени. Некоторое время больше ничего не происходило, но затем ладонью Джерард робко и нерешительно коснулся тёмно-каштановых волос. Фрэнк глубоко вдохнул и закрыл глаза, отдаваясь сладкому ощущению желанных тёплых пальцев, путающихся в его прядях.
— Прости меня, мой мальчик, и не держи зла, — прошептал Джерард. — Ты так дорог мне…
Джерард позволил себе расслабиться, сползая по креслу чуть ниже и разваливаясь перед камином, а Фрэнк лишь так же лежал на его коленях, обняв их руками, закрыв глаза. Он грелся, купался всем существом в этой непривычной, даже дикой для него нежности и ласке. Спину мягко лизал жар камина; щека, касающаяся колен, горела огнём. Внутри, наконец, что-то со вздохом улеглось, успокоилось, перестало ныть. Именно в этот момент Фрэнк почувствовал, как всё медленно, неповоротливо, но уверенно встало на свои законные места, и что возлюбленный больше не станет отталкивать его. Потому что, сколько бы он ни молчал, а чувства не скроешь: они просачивались сквозь кожу, разливались в воздухе и входили в лёгкие Фрэнка с каждым вдохом, наполняя счастьем и умиротворением.
Не в этом ли был смысл жизни — сидеть вот так, у камина, качая голову на коленях любимого мужчины?
Глава 25
Конец спектакля. Под занавес.
Месье Жаккард Русто изнемогал всё утро, пока длилась исповедь, и всё последующее время воскресной службы, в которое буквально прожигал похотливым взглядом макушку тёмно-каштановых волос, то и дело мелькавшую в отдалении на первых рядах среди различных макушек таких же послушников. Но этот не был «таким же», о нет! Неземное существо с изящностью и непорочностью ангела отвечало ему, он мог бы поклясться, и то, что эти знаки внимания были такими смущёнными и неявными, лишь распаляло его воображение и мутило рассудок. О, как он желал его! Он не мог работать, и субботнее исчезновение юноши выбило его из колеи, напугало до полусмерти — он так боялся потерять своего ангела из виду, упустить…