Возможно, со стороны они выглядели много больше, чем друзьями, но на всей земле не было человека, достойного, чтобы верно судить об этом. Слишком похожая история их связывала, словно нити их судеб пряли из одного клочка грубоватой овечьей шерсти.
— Я буду верить в то, что мы ещё встретимся, — печально проговорил Люциан, и его точёное бледное лицо, освещённое светом с первого этажа поместья, всегда такое собранное и несущее на себе отпечаток светлой скорби, оказалось очень близко к лицу Фрэнка. Его губы накрыли губы друга быстрым и нежным поцелуем-обещанием, поцелуем-просьбой, и оба не почувствовали ничего, кроме тепла от этой невысказанной надежды.
— Мы обязательно встретимся, Люци, — кивнул Фрэнк, надеясь, что он сможет не заплакать. Глаза щипало, и только сейчас он осознал в полной мере, что очень скоро этот дом за их спинами окончательно и бесповоротно опустеет.
Люциан провел пальцами по скуле Фрэнка, едва заметно улыбнувшись:
— Не нужно так печалиться, Фрэнки. Хотя моё сердце сейчас плачет. Всё же, мы живы и здоровы, просто окажемся чуть дальше друг от друга, чем есть сейчас. Но мы будем писать письма и как прежде делиться всем, о чём попросит душа. А потом обязательно встретимся, я верю в это.
— Я знаю, я тоже в это верю, — ответил Фрэнк, и друг, улыбнувшись, пошёл в сторону входа в поместье. — Люци, могу ли я попросить тебя об услуге? — неожиданно для самого себя проговорил Фрэнк.
— Что угодно, друг мой, — Люциан остановился и с интересом посмотрел назад.
— Луиза… она совершенно потеряна в связи с этим переездом. Присмотри за ней, пожалуйста, я знаю, сколь внимательным и заботливым ты можешь быть. Не дай ей чувствовать себя ненужной и забытой.
— Конечно, Фрэнк. Не спущу глаз с вашей очаровательной девочки. Она не будет печалиться, обещаю тебе, — он сказал это просто и искренне, а Фрэнк уже был совершенно уверен, что Люциан исполнит обещание. Его друг никогда не бросал слов на ветер. — А ты в ответ позаботься о месье Джерарде, — неожиданно продолжил тот. — Ему сейчас нелегко приходится, и видно невооружённым взглядом, что он нуждается в тебе больше, чем в ком-нибудь ещё. Ты нужен ему, впрочем, как и он — тебе. И я счастлив за тебя, Фрэнки, — Люциан улыбнулся и, снова взяв Фрэнка за руку, потянул его в дом. — Пойдём. Нас, вероятно, уже заждались.
****
Три экипажа, полностью собранные и занятые людьми, стояли перед потемневшим, осиротевшим поместьем. Ещё пара минут, и колёса скрипнут, рессоры вздрогнут со вздохом и, запряжённые шестью выносливыми лошадями, они отправятся в неблизкий путь.
Джерард стоял рядом с Шарлоттой, слушая её последние наставления, и вытирал редкие дорожки слёз с её красивого лица.
— Твои покои я тоже убрала перед отъездом, но ты знаешь, мой дом — твой дом, и если вдруг понадобится — без сомнения приходи и хозяйничай с чистым сердцем.
— Хорошо, душа моя.
— Твои сейфы и тайники также в порядке — я проверяла. Я оставила некоторые средства в них, о, и не смотри на меня так. Я уверена, что кроме тебя и меня никто не в состоянии найти их. Да и оставила я не так много, так что, в случае чего, будет не так уж и жалко…
— Хорошо, милая. Вам нужно ехать.
— Люблю тебя. Береги себя, пожалуйста, — Шарлотта сжала предплечья Джерарда, стиснув пальцы со всей силы, а затем порывисто обняла и поцеловала его.
— И я тебя люблю, Шарли. А теперь иди в экипаж и не оборачивайся. Всё у вас будет хорошо. А я сразу напишу письмо, как тут станет хоть что-то ясно. С Богом! — он развернул и мягко подтолкнул её к экипажу, и она пошла, мелко шагая, задевая краем юбок прикатанный гравий дороги. Но у самой дверцы всё же обернулась и, помахав рукой, подарила Джерарду свою прощальную тёплую улыбку.
Через мгновение экипажи тронулись и, сопровождаемые добрыми пожеланиями Фрэнка и Маргарет и молчаливым одобрением Джерарда и Поля, отправились в путь к порту.
Ещё очень много лет Шарлотта не вернётся во Францию. Эта страна перестанет быть её домом навсегда, но сейчас баронесса вместе со своими людьми только начинала долгий и изнурительный путь к своей новой жизни.