Джерарду предстояла неприятная, но в целом довольно привычная работа. И он искренне считал, что эта жертва — не так уж и много, на что он был готов пойти ради последней, как он чувствовал, встречи с королевой. У него было прощальное письмо от её дочери и тысяча слов благодарности, которые он так и не смог сказать раньше. А сейчас он просто работал, стараясь доставить как можно больше удовольствия, механически постанывая и терпя влажные толстые пальцы в своих волосах.
Дверь из кабинета начальника тюрьмы открылась спустя десяток минут. Первым вышел смущённый месье Пуар с совершенно раскрасневшимся лицом, за ним — Джерард, вытирающий рот белым кружевным платком. Проходя мимо Фрэнка, он шепнул ему на ухо: «Напомни, чтобы дома я выпил не меньше графина портвейна, иначе чем-нибудь заболею». Тот усилием воли запретил себе думать о чём-либо и задавать вопросы.
Начальник вёл их по узким обходным коридорам, поднимаясь выше на этаж, а чуть позже — ещё на один. Тут уже не чувствовалось той промозглой сырости, которой пропахло всё в кабинете начальника тюрьмы, и было более светло. Месье Пуар попросил подождать их в темноте арки недолго, пока он даст какое-нибудь важное задание страже, прохлаждавшейся у двери камеры королевы.
Спустя минуту споров на повышенных тонах, мимо мужчин, таящихся в тени, прошли двое бравых служак, костерящих начальника на чём свет стоит.
— Не знаю, зачем вам это, да и мне всё равно, учитывая величину суммы, но скажу заранее — вызволить её и сбежать вам не удастся, — проговорил месье Пуар, лязгая в замке двери ключом. — Имейте в виду, у вас не больше пяти минут, месье Джерард, — гадко улыбнулся начальник тюрьмы и, распахивая дверь, запустил его внутрь. Фрэнк, согласно ранней договорённости, остался снаружи и готовился отвлекать остроумием охрану, если та вернётся раньше срока.
— Благодарю за честность, месье Пуар, я счастлив, что вы всё так же верны своему слову, как и прежде, — кивнул Джерард, проходя внутрь кельи-камеры прежде, чем дверь за ним захлопнулась, отрезая от свободного мира.
Королева сидела на простом деревянном стуле за небольшим письменным столом и водила пером по бумаге. Но сейчас она выронила перо из ослабевших пальцев и с благоговейным ужасом взирала на своего бывшего верного слугу.
Джерард с не меньшим ужасом и преклонением смотрел в ответ, потому что королева была обрита наголо. Её чудных, шелковистых золотых волос больше не было. Был только короткий ёжик на голове, не скрывавший неровностей черепа и словно оголявший саму её душу. Она выглядела завораживающе-хрупкой, и Джерард не смел пошевелиться.
— Джерард?.. — прошептала Мариэтта, словно не веря своим глазам.
— Ваше Величество… ваши волосы, — со стоном выдохнул тот, оседая на колени. — Что эти изверги сделали с вами?
— Это правило едино для всех заключённых, — отмахнулась она. — Но как ты попал сюда? Ко мне никого не пускают, совершенно никого!
— Это не важно, Ваше Величество, — грустно улыбнувшись, Джерард встал, чтобы приблизиться к ней и снова преданно опуститься на колени, а затем и вовсе позволить себе вольность: опустить свою голову, удобно укладываясь щекой на грубую ткань юбок королевы.
Не прошло и нескольких мгновений, как он почувствовал тонкие пальцы, робко забравшиеся в его волосы.
— Джерард, милый мой Джерард… Верный мой пёс, — шептала королева, роняя на его щёку редкие солёные капли. — Видишь, как всё обернулось. Хотя, в этом нет ничего удивительного. Они считают, что чтобы умертвить змею, надобно отсечь ей голову. Только забывают о том, что если посмотреть с другой стороны, выходит, что оставляют змею без хвоста… Моя казнь назначена на двадцать седьмое июня. Пожалуйста, умоляю, не приходи на неё. Моё сердце не выдержит.
Джерард вздрогнул от этих слов и до боли прикусил свою щеку.
— О чём вы говорите, Ваше Величество? Какая казнь, если не было даже публичного суда и слушаний? В чём вас обвиняют?
— Ох, милый мой Джерард, — тяжело вздохнула королева, стирая с щёк дорожки слёз. — Обвинение у всех — одно. Я виновна в несостоятельности французской монархии как государственном аппарате и растрате казны. Время для судебных слушаний тоже назначено, но меня предупредили заранее — это лишь дань формальностям. Независимо от их исхода меня ждёт казнь. И это ничто не изменит. Во Франции больше нет королевского престола, это лишь вопрос времени. Наверное, мы с Иосэфом оба это заслужили. Ведь ничего не происходит просто так?