Яркие разношёрстные фургоны, запряжённые разномастными лошадьми, выстраивались в неровный круг. Те, что уже заняли своё место, распрягались, лошадей сгоняли в сторону, создавая небольшой табун. Множество людей — непривычно ярко одетых, словно летние цветы, сновали между фургонами и гортанно переговаривались и смеялись. Цветастые платки на женщинах и красочные рубахи на мужчинах создавали некий образ праздничного карнавала, что странным образом очутился прямо под окнами поместья баронессы этим утром.
— Доброе утро, душа моя, — хрипло проговорил Джерард с кровати и тут же закашлялся, пытаясь расправиться с утренней хрипотой. — Что там происходит?
Фрэнк обернулся, и улыбка тут же коснулась его губ. Растрёпанный, немного припухший, со следами от ткани на щеках Джерард с утра — это было самое невозможное и потрясающее зрелище, которое только можно желать для удачного начала дня.
— Доброе утро, — нежно сказал Фрэнк. — Это цыгане, я думаю.
— Цыгане? — Джерард удивлённо подобрался и встал с кровати, подходя к Фрэнку и притягивая его к себе, устремляя взор за пределы балкона. — Ты прав… Это табор Ромэна, — уверенно сказал он, вглядываясь в то, как люди на поляне споро и складно устанавливают лагерь. — Не думал, что они бывают тут в летнее время. Обычно на лето они уходят в сторону Чехословакии.
— Ты знаком с цыганами? — удивился Фрэнк, задевая виском щетинистую щёку Джерарда.
— Это старые друзья Шарлотты. Я не вдавался в подробности, что за история связывает баронессу и Ромэна, по сути, это не моё дело. Но я и сам помог ему с одним очень каверзным вопросом лет семь назад. С тех пор мы хорошо общаемся и даже считаемся побратимами. А у цыган это не просто звук, — закончил Джерард, сильнее прижимая спину Фрэнка к своей груди. — Я спущусь и найду Ромэна, поговорю с ним. Возможно, он поможет нам проехать какое-то расстояние вместе с его табором по французским землям, не попадаясь никому на глаза. Это было бы просто идеальным вариантом, любовь моя, — он крепко поцеловал Фрэнка в затылок.
— Я люблю тебя, Джерард, — тихо и отчего-то печально произнёс Фрэнк, невидящими глазами всматриваясь вдаль, в перерезанную белыми облаками синеву неба.
— Чувствую себя таким живым сейчас, — помедлив, выдохнул Джерард. — Словно какая-то часть меня, осыпалась с плеч, умерла вместе с ними. Зато оставшийся «я» ожил и встряхнулся. Такое странное ощущение…
— И я его очень хорошо понимаю, — согласился Фрэнк.
Они ещё недолго постояли, просыпаясь в объятиях друг друга, а затем спустились вниз, чтобы умыться и разжечь печь. В многочисленных кухонных баночках нашлось немного кофейных зёрен, на полке стояла тяжёлая медная кофемолка, и сейчас, пока Джерард пошёл за водой для кофейника, Фрэнк перемалывал зёрна. Непередаваемо бодрящий аромат медленно, но верно заполнял собой кухню, и губы Фрэнка, до этого отчего-то сжатые в плотную линию, наконец, расслабились. Он старался не думать ни о чём, ощущая себя щепкой, брошенной в бурный поток. Он мог так мало, что было просто смешно… но то, что мог, Фрэнк собирался выполнять так хорошо, как только было возможно в сложившейся ситуации. Он ощущал необходимость быть рядом с Джерардом. Стоять об его правую руку, быть помощником, сообщником, апостолом.
Его возлюбленным.
****
— Ромэн! Бахталэс! — воскликнул Джерард, замечая, наконец, у одного из фургонов крепко сбитого невысокого мужчину в ярко-алой рубахе и свободных суконных штанах. Тот, не ожидая увидеть старинного друга, очень удивился, а затем пришёл в неописуемый и почти дикий восторг. Оставив все дела, цыганский барон бросился к нему, распахивая объятия и сияя улыбкой. Его смоляные кудри весело подпрыгивали от широких шагов, а лицо пылало искренней радостью, здоровьем и жизненной силой.
— Бахталэс, месье Джерард! — прогремел Ромэн в самое ухо, по-медвежьи сжимая в объятии сильными руками, и Джерард обнял его в ответ, широко улыбаясь.
— Я каждый раз прошу тебя обходиться без месье, а ты снова за своё… — вздохнул Джерард, отстраняясь и заглядывая в тёмно-карие, почти чёрные глаза.
— Разве я, простой цыган, могу обходиться без месье, обращаясь к самому тайному советнику королевы Франции? — хохотнул Ромэн, ослабляя хватку.
Джерард неуловимо помрачнел, вызывая недоумение на лице Ромэна.
— Я больше не советник, — тихо ответил он. — И королевы… больше нет. Да здравствует республика?.. — потерянно закончил Джерард.