— Я не расстроен. Я просто чувствую себя дураком, — произнёс Фрэнк в ладони.
Люциан легко и переливисто рассмеялся.
— Милый Фрэнк, в любви нет ничего глупого и дурацкого, как бы и к кому она ни проявлялась, и я уверен, что месье Джерард знает это получше меня. Не думай об этом так много и просто веди себя естественно. И ты почувствуешь, как боль от рамок, в которые ты себя ставил до сих пор, уходит, и остаётся только счастье и радость от того, что ты рядом с любимым человеком. Просто попробуй, — Люциан коснулся коленом его колена собеседника, привлекая внимание, — и тебе сразу станет легче.
— Ты предлагаешь мне напроситься к нему в постель? — Фрэнк, наконец, открыл лицо, с которого уже уходила краска смущения.
— Ни в коем случае. Это слишком просто и грубо для такого пресыщенного удовольствиями месье, как Джерард. Но ты можешь просто перестать делать вид, что тебе всё равно, перестать надевать маску безразличия. Начать иногда смущаться и изредка в открытую флиртовать и заигрывать с ним, конечно, когда это не мешает вашей работе. Чем чаще ты будешь делать это — тем естественнее и лучше будет получаться, так что уже пора начинать практиковаться, — Люциан открыто и добро улыбнулся растерянному Фрэнку, на их лицах танцевали отсветы от свечей.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, негодник, — сказал Фрэнк, возвращая разговор к волнующей его теме.
— Тебя интересует лично мой опыт, или какие-то конкретные детали? — Люциан тягуче-неспешным движением поднялся с мягкого кресла и встал у окна, разглядывая темнеющие контуры парка вдалеке. — Если первое, то да, мне приходилось. Не могу сказать, что я в восторге от этого опыта, но и чем-то неприятным его сложно назвать. Скорее, просто — не моё. Но я весьма подкован в плане теории и могу попытаться ответить на любой твой вопрос, если ты решишься его задать, — и он, повернув голову вполоборота, вопросительно взглянул на друга.
— Я… тоже немного ознакомлен с теорией, но мне бы хотелось узнать, как сделать первый раз с мужчиной… менее болезненным, — совершенно смутившись к концу фразы, ответил Фрэнк.
— Что ж, на этот вопрос я с лёгкостью найдусь, что ответить, — и Люциан подробно рассказал обо всём, что знал сам, и даже немного о том, что в своё время узнал от мальчиков из борделей, заставляя Фрэнка смущаться и краснеть. Всё же количество и качество интимного опыта у них было несравнимо разным.
Подойдя после этого к Фрэнку и присев рядом, он нежно положил голову к нему на колени, так, чтобы льняные кудри призывали запустить в них пальцы. Фрэнк не удержался и сначала робко, а потом с видимым удовольствием начал пропускать между пальцев нежный светлый шёлк, поражаясь, как обычные волосы могут быть на ощупь такими волшебными.
— Я бы сам с радостью обучил тебя всему, что знаю, Фрэнки, — вздохнул Люциан, — я бы счёл за честь стать твоим первым мужчиной, но, боюсь, это не сойдёт мне с рук.
Дверь в залу отворилась, и вошла Маргарет.
— Месье Люциан, баронесса изволит собираться домой и просит позвать вас.
— Благодарю, Маргарет. Я уже иду, — он приподнялся, и, оставив невесомый поцелуй на лбу Фрэнка, пошёл к выходу из залы. Не дойдя до двери одного шага, он обернулся и отчётливо сказал:
— Я желаю тебе удачи, мой друг! И верю в то, что ты добьёшься всего, чего только пожелаешь.
— Спасибо, и доброй ночи! — ответил ему Фрэнк, а затем встал, чтобы задуть лишние свечи и закрыть окно. Ему было над чем подумать сегодня вечером, и он очень спешил оказаться сейчас в своей спальне.
****
— Ты сегодня был неподражаемым собеседником, Джерард, — заметила баронесса, ставя шах и мат красивыми резными фигурами из слоновой кости. Кажется, эти роскошные шахматы были чьим-то подарком в знак восхищения талантами хозяина дома.
— Ничья, Шарлотта, а я уже беспокоился, что ты обыграешь меня по партиям, — улыбался сидящий напротив Джерард. — Давно ты так лихо не играла, душа моя, я крепко понервничал за сохранность своей коллекции вин.
— Ничего, в следующий раз я обязательно отыграю своё любимое, урожая 1654 года, запомни мои слова, — шахматы ловко расставлялись обратно на начальные позиции её цепкими пальцами, унизанными крупными перстнями. — Как тебе сегодняшний бал? Я очень скучала по тебе, ты слишком долго отсутствовал по делам в Париже, и я даже хотела на какое-то время прекратить давать их. Ведь это всё — твоя задумка, и то, как чувственно они воплощаются и насколько сильно отличаются от подобных балов по всей Франции — целиком заслуга твоего изощрённого ума.
— Сегодняшний бал… — Джерард с наслаждением приник к бокалу с ярко-красным вином, не торопясь смакуя его на языке и, наконец, глотая, — преподнёс мне неожиданный и невозможно прекрасный сюрприз. Кажется, я встретил ангела в твоём гнезде разврата.