— О! Леди Шарлотта сегодня решила посетить оперу в Париже, и мы подумали, что если вы с месье Джерардом присоединитесь к нам — будет просто превосходно!
— Оперу? То-то я думаю, что твой костюм слишком вычурный для обычной верховой езды. Ты прекрасно выглядишь!
— Благодарю, мой друг, — ответил Люциан, счастливо улыбаясь. — Я гнал Люцифера во весь опор, чтобы предупредить вас как можно раньше. Баронесса собирается выезжать ещё только через час в карете, и приглашает ехать вместе с ней.
— Это чрезвычайно мило, но… Вынужден огорчить тебя. Хозяина срочно вызвали в Париж, и его нет уже три дня. Вестей тоже нет, — как-то поникши, закончил Фрэнк.
— Ох, — только и вырвалось у Люциана, но он быстро сориентировался в ситуации и хлопнул друга по плечу. — Значит, тебе тем более надо выбраться с нами! Я уверен, месье Джерард бы не был против, тем более, мадам Шарлотта в случае чего сможет договориться с ним. Решайся, Фрэнки! Как давно ты не выезжал в свет? Уже пыльной паутиной покрылся, — и он, улыбаясь, снял с рукава домашней рубахи длинную серебристую нить с качающимся на ней паучком.
Фрэнк смущённо улыбнулся:
— Я просто занимался уборкой, поэтому…
— Живо умойся, оденься и спускайся вниз. Хватит придумывать отговорки. Тебе надо развеяться! — с тоном Люциана было невозможно спорить, и Фрэнк, счастливо улыбнувшись, кивнул в ответ:
— Пойдём, я отведу тебя в столовую, Маргарет напоит тебя чаем и накормит круассанами. С завтрака немного осталось, — и, взяв друга за руку, потянул его в сторону распахнутых дверей.
Ещё никогда Фрэнк не собирался так быстро. Наскоро обмывшись холодной водой до пояса в ванной наверху, он бросился в комнату, чтобы на некоторое время замереть перед распахнутыми створками обширного гардероба. Многие вещи оттуда носились от силы один-два раза, но Джерард, приобретая наряд для себя, никогда не забывал и о подарке для ученика. Казалось, что тот знал его фигуру на глаз так хорошо, что не нуждался в лекалах. И правда, вся одежда, заказанная к пошиву для Фрэнка «на глаз», была ему впору и сидела идеально. Не иначе, как ещё один талант наставника!
Он выбрал строгий фрачный костюм, не слишком обильную кружевами белую шёлковую рубаху и шарф, который обычно накидывали на шею при походе в оперу. Эта мелочь была ничем иным, как данью моде. Одевшись и расчесав волосы, он принял решение убрать их чёрной атласной лентой в пучок. Они слишком отросли, стоило попросить Маргарет немного укоротить его причёску.
Взглянул в зеркало, придирчиво осмотрел свой вид и остался доволен. Не следовало заставлять друга ждать, и Фрэнк, взяв с вешалки лёгкий кашемировый плащ, отправился искать Люциана.
Тот нашёлся на кухне, допивал чай и мило беседовал с Маргарет.
— Я отлучусь до вечера, Марго? С баронессой фон Трир… — начал было он, но женщина прервала его:
— Конечно, Франсуа! Люциан уже всё рассказал, и я рада, что ты выберешься в свет. Давно пора, — она нежно улыбнулась. — Береги себя, хорошо?
— Конечно! Ну, идём? — обратился он к Люциану, и тот, кивнув и промокнув рот тканой салфеткой, встал из-за стола.
На улице их ждал прекрасный весенний день. Март в этом году выдался просто невероятно тёплым, и сейчас, на солнце, в кашемировом плаще Фрэнку было даже жарковато. Они направились к конюшне, чтобы посмотреть жеребца, подаренного Шарлоттой Люциану несколько лет тому назад ещё жеребёнком. Тогда это животное не вызывало ничего, кроме жалости: проплешины по всему шерстяному покрову, куцые хвост и грива и слезящиеся, наполненные гноем глаза. Сейчас Люциан рассказывал эту историю с улыбкой, но в свой семнадцатый день рождения он расплакался от унижения, получив подобный подарок от своей покровительницы. На что баронесса ответила только, поведя плечами: «Я дарю тебе чистокровного жеребёнка. Он рано остался без матери. А что вырастить из него — лучшего друга или клячу — тебе решать».
Это было очередным испытанием, от которых Люциан уже порядком устал. Но жаловаться не приходилось, потому что жизнь рядом с Шарлоттой была намного интереснее, чем его сонное существование в приюте. И он начал заниматься стремительно подрастающим жеребёнком. Лечил, выхаживал, объезжал. Ему помогали в этом настолько, насколько он просил, но Люциан никогда не прибегал к помощи излишне. «Прося, всегда помни о том, что когда-то придётся и отдавать», — думал он по этому поводу.
Фрэнк распахнул двери конюшни и зашёл в тёплое, сухое, пропахшее сеном и навозом помещение. В первом же стойле обнаружился шикарный вороной, косящий блестящим карим глазом на вошедших.