Сейчас с ней происходило что-то странное; возможно, это обаяние молодого мужчины играло с ней злую шутку, а возможно, слава лучшей элитной проститутки Парижа не зря летела за её плечами — было в Джерарде что-то таинственное, непередаваемое, от чего даже её старая, прожжённая холодом душа вдруг встрепенулась. С ним хотелось сотрудничать. Он был крайне интересен. И естественно, она не собиралась упускать ни малейшей выгоды от общения с ним.
— Ох, месье Жаккард Русто? Этот похотливый старикашка? — она улыбнулась, когда Джерард обозначил суть своего интереса, и её глаза затуманились. Она явно перебирала в голове какие-то моменты. — Я помню. Он был тут пару или тройку раз за этот год, точно. Что именно вы хотите знать?
— Хм, — Джерард задумался. — Если возможно, то всё. Когда приезжал, трезвым или пьяным. Один или с компанией. Кого просил для обслуживания, и если эти люди ещё работают у вас, — я бы хотел поговорить с ними.
Мадам Тюффо снова задумалась, а потом вдруг глаза её блеснули, а рука ударила кулаком по столу.
— Ох, а вы проказник, месье Джерард! Сейчас, собрав один к одному все его разрозненные визиты, становится понятно, что не всё так просто, как кажется, если не уметь анализировать, — Джерард внутренне весь подобрался, уже ощущая в груди дрожь предвкушения от того, что узнает нечто важное и полезное для дела. Осталось только не выдать свой голодный интерес. — С этим посетителем не всё гладко. Он явный извращенец.
Джерард вопросительно изогнул бровь, побуждая её продолжать.
— Он всегда выбирал для себя мальчиков. Очень молоденьких мальчиков, хочу я сказать, знаю, что это не вполне законно, но у нас не лучший бордель в Париже, и как-то надо выживать. Они жаловались потом на странного посетителя с нездоровыми фантазиями, но я не придала тогда этому внимания.
— Нездоровые фантазии? Что именно вы имеете в виду?
— Он недееспособен, — ответила женщина. — Возраст, сами понимаете. Зато голова работает и фантазия бурлит. Все мальчики говорили, что он склонен к жестокости, но в рамках дозволенного правилами борделя. По самой верхней границе этой рамки, — уточнила мадам Тюффо, и Джерард как-то незаметно перенёсся на секунду в своё далёкое теперь прошлое, на холодные улицы Парижа, и его передёрнуло. — А ещё он заставлял их всех обряжаться в рясу послушников какого-то загородного мужского монастыря и заставлял онанировать. Кажется, это его фетиш. Мальчики рассказывали, что он просто сходил с ума от их вида и становился совершенно неадекватным.
Джерард сглотнул. Вот оно. Вот то, что он искал все эти дни. Ключ к решению непростой проблемы.
— Что вы хотите за эту информацию? Она очень ценна для меня, — честно признался Джерард, прямо глядя на мадам Тюффо. Он считал, что порой искренность достойна искренности.
— Хм, это хороший вопрос, месье-красивые-глазки, — мадам Тюффо слащаво ухмыльнулась. — Мне будет достаточно вашего слова и обещания о королевском протекторате, хотя бы косвенном. Сейчас неспокойное время, а я хочу быть уверена в завтрашнем дне. Что через неделю ко мне не придут и не выгонят на улицу, закрывая моё скромное заведение.
— Я гарантирую вам протекторат, мадам.
— И ещё. Небольшой долг. Налоги… Дела в последнее время идут не слишком хорошо, — она смущённо потупилась, но Джерард заверил её и в этом:
— Не стоит беспокойства. Я всё улажу.
— Вы крайне благородны. Это тот редкий случай, когда я верю человеку на слово. Потому что наслышана, что вы, мой мальчик, не бросаете слов на ветер и всегда держите обещания. Иногда летящая впереди слава — это не так плохо, правда?
Джерард позволил себе сдержанно улыбнуться и кивнуть. Он всегда платил по счетам. И долги собирал с той же безжалостной твёрдостью.
После этого Джерард до ночи разговаривал с мальчиками, которых просил к себе месье Русто. Он вытянул из них мельчайшие подробности о клиенте и том, как всё происходило. И если в начале сегодняшнего вечера он ещё надеялся на то, что сможет сыграть эту роль сам, то сейчас, когда перевалило за полночь, и юноши рассказали ему всё, что могли, он с сожалением и тянущей болью понимал — нет, это не его роль. Он не подойдёт…