- Что это за инструмент? - Кали вдруг только сейчас поняла, что они впервые за время своих разногласий - вновь нормально разговаривают. Кали чувствует тепло, Элая с ней, как прежде - ласкова, более расслаблена.
- Мы называем его «Климеро». Если переводить его дословно, то это означает – «звон на крыльях». - Элая вдруг сняла свою верхнюю жилетку, которая закрывала ее крылья и тут же широко, во всю ширь, их раскрыла, невольно выдохнув от облегчения. Кали с невольным восторгом смотрела за великолепием белоснежных пушистых крыльев, что своими размерами легко превышали рост самой Элаи. Она мягко стала махать крыльями, вдруг двигаясь телом плавно в стороны, словно волна. А каждое перышко словно стремилось исполнить свой особенный пируэт.
- Мы двигаемся вот таким образом, а хвостом отстукиваем ритм - хвост Элаи стал что-то стучать об пол. - А по всей поверхности крыльев у нас висят колокольчики.
Элая вдруг начала безмолвно танцевать и каждое движение - отзывалось в Кали, как след того прекрасного, чего она лишилась когда-то давно. Тело альзури было гладким, манящим, а движения были преисполнены глубокими чувствами. Кали видела их. Внимала им.
- Каждое движение телом, крыльями - нота. Это особенный музыкальный инструмент, одновременный танец… Чем страстнее танец, тем живее музыка… - слова альзури отдавали куда-то глубоко в нутро Ардат-Якши, заставляя ее безмолвно, маняще уставиться на эти движения, полные грации и величавости.
- Ты красиво двигаешься, - произнесла, наконец, Кали, пересохшими губами. - Все альзури такие?
- Я не эталон своей расы, если ты об этом… - с легкой улыбкой отозвалась Элая, прикрыв глаза и все не прекращая свой безмолвный танец. - У нас очень ценят красоту. Это мужчинам не нужно абсолютно ничего, поскольку, только родившись, они уже имеют огромное множество привилегий и о внешности они не заботятся.
- Я не перестаю удивляться твоему народу. Конечно, если бы я была альзури, то считала бы такой распорядок вещей нормальным, но тут, будто сама природа…издевается. Почему у вас так мало самцов? - Кали, как и многие другие не знали ответа на эту видовую особенность.
- Легенда гласит, что если в мире будет рождаться больше мужчин, то он сгинет, разоряемый войнами и насилием, а после - вымрут сами, так как перебьют своих женщин первыми. Потому, сама природа сделала так, чтобы подобного никогда не случилось и на свет появлялось больше девочек, чем мальчиков. А что именно тебя смущает в нашей расе?
- Я немного запуталась, честно говоря… - призналась Кали, все не отрывая взоры от медленных движений Элаи, что скорее напоминали гимнастику. - Ты говорила, что вы, во многом своем - полигамны, но при этом - преданы одному партнеру на всю жизнь.
- В вашем понятии это означает телесную преданность, - Элая открыла глаза, медленно села на ковер, смотря на азари с любопытством. - Наша раса смотрит на секс, как на что-то потребное телом. Как средство для снятия напряжения или продолжения рода. В большинстве своем, конечно. Некоторые же - преданы и телом и душой, требуя того же самого от своего партнера.
Во многом своем, полигамность приходится на гахитов, поскольку они вынуждены продолжать свой род. Но бывает и так, что женщины. И да, у нас есть женщины, которые никогда, в итоге, не спали с мужчиной, а оставались благосклонны лишь к другим альзури-женщинам.
- То есть, это, как повезет, получается? - рассуждала Кали с усмешкой. - А как насчет тебя?
Элая чуть покраснела, ее ушки и хвост дернулись, но, видя, как Кали испытывающе и любопытно на нее смотрит, она протянула:
- Я никогда не спала с мужчиной, хотя такая возможность у меня была.
- А твой первый секс? Во сколько он у тебя был? Во сколько у вас вообще происходит созревание? - какой бы Кали не была, но тема секса и разврата всегда ввергали ее в восторг и дикое любопытство.
Элая вновь смутилась, но покорно и чуть откровенно ответила:
- В течение года - наше древо цветет около ста раз. Наше совершеннолетие наступает с тысячи шестисотым цветением, и мой первый опыт был как раз на празднике, в честь моего совершеннолетия.
- И кто же это был? - Кали вовсю усмехалась, видя смущение альзури.
- Одна красивая женщина. Ее звали Бушен… Это была чернокрылая, что прибыла с пустынь, но осталась с нашим кланом… – Элая вдруг осеклась и вспыхнула: - Что-то еще я тебе не скажу! О, Минур’Ай, мы ведь говорили о музыке! Как вышло так, что мы перешли к этой теме??
- Хочешь попробовать? - Кали кинула взгляд на клавиши пианино, чуть сдвинулась в сторону на сидении, приглашая альзури сесть рядом. Элая приняла приглашение. Села рядом, тут же внимательно следя за каждым движением пальцев Кали, что рождали чарующие звуки.
- Как это работает? - любопытно спросила альзури.
- Внутри инструмента ряд натянутых струн, по которым ударяют…что-то вроде молоточков. Каждый молоточек - клавиша, что обозначает ноту. У тебя фотографическая память, так что - ты, наверняка, все выучишь быстро.
Элая робко нажала на клавишу, тут же, чуть вздрагивая от резко-прозвучавшего звука.
- Не бойся, оно не кусается… - шелково посмеялась Кали, ласково беря за руки альзури и направляя их «шагать» по клавишам.
Руки Элаи были немного больше, чем у любой другой азари, что невольно смешило Кали, ибо это было очень…милым? Со стороны смотреть на любую альзури, что своим ростом была выше всех рас, было очень любопытным, особенно, Кали смешило, когда ей приходилось смотреть на альзури всегда снизу вверх, но при этом - она всегда умудрялась быть «сверху» во всех других отношениях.
Кали робко придерживала альзури за ладони, направляла их, наигрывала незамысловатую красивую мелодию.
- Нравится? - горячий шепот совсем рядом с пушистым ушком.
- Да, - с лукавой улыбкой ответила альзури. - Это легко.
- Я училась десять лет, - не без ехидства ответила азари, а альзури сдавленно хихикнула. - Что? Что я такого сказала?
- Я… - начала Элая, вдруг пытливо пронзая Кали взглядом. -…не думала, что ты, на самом деле, вот такая…
- Правильно думала, - вдруг грустно улыбнулась Кали, смотря прямо в хищные глаза альзури, с чуть округлым зрачком. -…потому что я не была такой уже очень давно. Я убивала, обманывала… Даже мое имя тому свидетель.
- У тебя фальшивое имя?
- Да, - без колебаний ответила азари, все еще держа в руках ладони альзури.
- А как твое настоящее имя?
- Прости, «Бестия», я не могу тебе сказать… - Кали не могла признаться даже самой себе, что она попросту забыла свое настоящее имя.
- Мое имя - это отражение. Оно ничего не значит. - Донеслось внезапно от Элаи с глубоким сочувствием.
- Что ты имеешь в виду?
- У меня есть сестра-близнец. В нашем народе принято так, что близнецам дается одно имя на двоих, как символ их связи друг с другом. Первенец получает оригинал, а его близнец - анаграмму. Я - анаграмма.
- Твою сестру зовут…Яалэ?
- Да. Ее имя означает храбрость, силу, а дословно переводится, как – «Ревностная Защитница». Она всегда заботилась обо мне, не давая в обиду…
Элая вновь начала ведать об их философии, укладе и традициях, принятых в их воспитаниях, особенно с близнецами. Но что очень поразило Кали, так это слова Элаи об одиночестве.
- Ты всегда одинока?
- Не я - моя душа. У нас с сестрой одна душа на двоих… У нас принято, что каждый из нас - половинка целого, но я и сестра - мы даже не половинки. Мы с ней - четвертинки. Но к ней это уже не относится.
- Почему?
- Она нашла свою половинку и теперь - она, и ее любимая - одно целое. А я - нет.
Кали нахмурилась, опустила взгляд, после чего неуверенно протянула:
- Ты ведь с друзьями. У тебя есть Каллисто, Самара… я… Ну, ладно, я не такая хорошая кандидатура…
Элая робко улыбнулась, встала из-за инструмента, вдруг встав у окна, погружаясь, видимо, в какие-то воспоминания. Речь об одиночестве невольно заставила Кали задуматься вновь. Что будет, если они будут вместе, а после – расстанутся? Это отразится на Элае болью. Огромной и нестерпимой болью. Она этого не хотела. Не хотела больше делать кому-то больно. Особенно тому, кто стал ей дорог.