- Правда?
- Да.
- Но я не хочу уходить отсюда… Тут мои друзья… близкие… Я не хочу!… - Алексис как будто не переставала плакать.
- Я понимаю, милая. Но ты должна понять, что так случилось. В этом никто не виноват. Монастырь - это не так плохо, как ты, видимо, подумала… Это тоже похоже на приют. Там ты сможешь подружиться с новыми друзьями, учиться всему, чего ты только захочешь…
-…даже рисовать? - робко спросила Алексис, приподнимая взор.
- Да, конечно. Тебя там обучат всему, что только захочешь… - Самара кинула взгляд на стоящий рядом натюрморт. -…это ты нарисовала?…
- Угу… - Алексис робко вытерла слезы. - Это…это… Это Урса…
- У тебя хорошо выходит… - Самара погладила дрожащую азари по плечам.
Алексис не ответила, лишь залилась еще одними слезами. Каллисто и Самара ласково гладили ее по плечам, успокаивали, давали понять, что все хорошо. Через некоторое время, она сипло и чуть заикаясь, спросила:
- Что я могу взять с собой?
- Пару вещей или нарядов. Некоторые личные вещи. Небольшой чемодан.
- Хорошо…
Видя, что Алексис все еще напугана и подавлена, Самара вновь протянула:
- В монастыре, куда я тебя отведу, за тобой будет смотреть моя дочь.
- Ваша дочь?
Самара кивнула:
- Да. Она будет заботиться о тебе, ровно, как и другие. Она живет в монастыре всю свою жизнь, и даже когда она могла сбежать, она осталась, потому что монастырь стал ей домом. Я верю, что он станет домом и тебе, а все ее жительницы станут тебе сестрами. Ты обретешь новую семью…
Слова Самары вселили в Алексис надежду, из-за чего она робко улыбнулась, но в глазах все еще была скорбь по подруге.
- Я смогу когда-нибудь покинуть монастырь?
- Если ты будешь хорошо себя вести, то когда ты станешь взрослой матроной, тебе будет дозволено покинуть пределы монастыря. Но ты не должна думать об этом… Многие, кто прожили всю свою жизнь в стенах монастыря - не желают покидать его пределы… И, Алексис, ты должна понять, что никто в приюте не должен знать о том, что ты Ардат-Якши. Нам придется немного обмануть других.
- Притвориться, что вы…мои родители, да? - догадалась Алексис, после чего, Каллисто и Самара кивнули. - Хорошо…
- Ты должна успокоиться. И… Притвориться, что ты счастлива, чтобы никто ничего не заподозрил.
- Я…поняла… - Алексис уткнулась носом в плечо Каллисто, ища защиты, из-за Т’Сони покорно прижимает ее к себе. - Вы подождете меня?…
- Столько, сколько тебе нужно… - юстициар прислонилась лбом в лоб Алексис. -…и запомни, - я защищу тебя, что бы не случилось. Слово юстициара.
- Спасибо. - Алексис отвела взгляд, полный слез, и чуть кивнула.
Самара и Каллисто встали на ноги, отошли в сторону двери, пока Биатрис робко подошла к деве. Они вышли за дверь, направляясь в сад, где резвилась целая куча маленьких азари, каждой из которых было от трех до десяти лет, пока за ними, словно назидательная тень, наблюдали азари постарше, уже лет по двадцать-тридцать. Азари старше этого возраста уже могли покинуть приют, чтобы жить самостоятельной жизнью. Некоторые оставались, но в целом - в приюте царила, на удивление, очень приятная и уютная атмосфера.
На улице царила мягкая погожая погода, дул теплый ветерок, пропахшими морскими нотками, оттого, что почти всюду были водоемы. Каллисто смотрит на снующих всюду детей азари, от вида которых… что-то внутри ласково умилялось. От их смеха на лицо так и лезла улыбка, от их догонялок хотелось самой ввязаться в игру, а почти каждую пробегающую рядом девчонку хотелось прижать к себе и затискать.
- Это все материнские инстинкты. - С понимающей улыбкой донеслось от Самары. - Ты стала матроной, помнишь? Материнский инстинкт берет свое. Непреодолимо.
- Да уж… - Каллисто улыбнулась, с любопытством смотрела на играющих детей, пока средь них ходили старшие азари, что следили за ними.
Одна из маленьких девчушек-азари, лет семи, вдруг подошла к Каллисто с широкой улыбкой:
- Ты кто?
- А ты? - тут же начала дразниться Каллисто.
- Я первая спросила! - тут же надула губы азари. - Невежливо отвечать вопросом на вопрос!
Каллисто гулко засмеялась, после чего, проговорила, сквозь смех:
- Я Каллисто. Каллисто Т’Сони.
- Я Ца’Рит. Ты умеешь читать?
- Конечно, умею! – удивилась Каллисто.
- Тогда пошли за мной! - Каллисто расширила глаза, ее за руку насильно потащили к какому-то полукругу, где сидело много маленьких азари. Т’Сони беспомощно оглянулась на Самару, пока та, с улыбкой развела руками, оставляя ее на произвол судьбы, в руках этих детишек.
Ее, тем временем, посадили на траву, в круг, и в руки подали цветастую книгу со всяческими картинками и, конечно, сказками.
- Прочитай! - попросили разом многие азари, пока Каллисто беспомощно хлопала глазами, но покорно открыла книгу и стала смотреть на картинки, возле которых был напечатан текст.
- Кхм! - Каллисто, сдерживая смех, начала читать. - Жила-была на свете волшебная птица, чьи крылья были сделаны из чистого золота. Любое ее перо ценилось очень высоко, а бедняки могли вмиг обогатиться, случайно найдя его. В землях, где она обитала - правила ужасная царица, что страдала жаждой алчного богатства и каждый день и ночь - лучшие азарийские охотницы пускались в путь, чтобы добыть дорогое создание.
Дети-азари слушали с особым трепетом, пока Каллисто изредка показывала им рисунки из книги и продолжала читать дальше:
- Но птица была не только красивой, но и хитрой. Она сама пришла как-то ночью к Царице, заявив, что она одарит ее бесчисленными богатствами, а взамен - стала требовать от Царицы ее первую дочь, какую она родит в будущем. Царица была настолько алчна и жадна до власти и богатства, что она согласилась. Птица исчезла и появилась снова, когда ее первая дочь родилась на свет, знаменуя новую эпоху.
Птица сбросила свой золотой покров, а после - забрала дитя под свою опеку. Шло время, маленькая азари росла, опекаемая волшебной птицей. Царица, тем временем, все больше погружалась в пучину своей алчности и жадности. Она не знала пощады…она…не умела прощать.
Казалось, что безмерное богатство должно было утолить ее голод к золоту, но сердце царицы стало только черствей. С каждым разом, ей хотелось как можно больше золота. Казалось, что ничто не может успокоить ее…
Каллисто прервалась, поскольку, перевернув страницу, она, к своему ужасу, увидела, что последние страницы вырваны. Тревога и некая паника ее сковали, когда, оглядываясь на детей, она видела их недюжинный интерес, а в самой книге нет целой половины этой истории. Каллисто кашлянула и решила поступить более мудро, на ее взгляд - додумать историю. Вот…только рассказчик из нее никакой:
- Когда пришло время праздника…. - стала думать Каллисто, усердно делая вид, что она читает. -…Янириса, то птица… разрешила своей приемной дочери посетить этот праздник. Там, в самой гуще праздника, сидела Царица… И видела она, что на празднике все веселятся, кроме нее. Обида и гордость сковали ее сердце, особенно остро, когда она увидела, как самая бедная и неприметная азари веселится больше всех… Она в ярости подозвала ее к себе и спросила:
- «Почему ты так счастлива? Ведь ты самая бедная на этом празднике!» - царица не могла узнать в этой бродяжке своей дочери, что она отдала когда-то в опеку птице на золото.
Бедная азари ей ответила:
- «Я всегда росла без золота и для меня оно не имеет никакой ценности. Невозможно купить хорошую погоду или настроение. Невозможно купить счастье или жизнь. Так, имея все богатства мира, можно вечно оставаться одинокой и несчастной…»
Эти слова разгневали Царицу, из-за чего она приказала немедля казнить дерзкую азари…
Каллисто вновь осеклась. Начала так хорошо, а закончить она вдруг не может! Дети же, с жадностью следили за событиями, ожидая развязки. Рядом с ней внезапно появилась Самара:
- Однако, когда ее решили казнить, ее спасла волшебная птица. Она сказала, что если та казнит ее, то сделка, заключенная между ними будет расторгнута. Царица не послушала и приказала казнить азари. Видя это, птица забрала свою дочь и все богатство, каким владела царица. Царица осталась одна, без богатства и дочери. Какова же мораль?