— Что случилось? — услышал я испуганный женский голос, и, начав прерывисто дышать, тотчас же пришёл в себя. Это была София. Она смотрела на меня широко открытыми глазами и крепко сжимала мою руку.
— Are you OK? — раздался тут же голос водителя.
— Я сейчас видел… — растерянно пробормотал я.
— Это просто страшный сон, — улыбаясь, шепнула мне девушка и, уже обращаясь к водителю, что-то громко ответила по-немецки. — Я сказала, что тебя мучают боли, — на всякий случай объяснила она.
Тем временем мы уже подъезжали к городу. Достав из рюкзака бутылку тёплого пива, я сделал несколько хороших глотков — к удивлению, стало немного легче. Анализировать произошедшее мне пока не хотелось, и от странных догадок я поспешил отвлечь себя разговором. Оказалось, что нас любезно согласились довезти до самого центра и высадить недалеко от какого-то огромного каменного моста, местной достопримечательности, нависшим над длинным изогнутым парком. Хорошее известие меня заметно подбодрило. Я сдвинулся на середину сиденья и стал смотреть через лобовое стекло: впереди уже виднелись огоньки столичных окраин. «Ну что, ты счастлив?» — слегка пихнув меня плечом, спросила София; я кивнул — в тот момент мне и в голову не могло прийти, что через десять минут меня ждало новое откровение, точнее продолжение той же таинственной истории.
Когда мы въехали в город, я стал в некотором возбуждении глядеть по сторонам. София тоже с интересом посматривала в окно — к слову сказать, в столице L. она была впервые. Несмотря на то, что время было ещё не слишком позднее, улицы оказались пустынны: машины встречались крайне редко, а прохожих не было вовсе. Но город ещё не спал: во многих домах горел свет, и там, где не успели задёрнуть шторы, я видел людей. Нельзя сказать, что я был любителем подсматривать в чужие окна, но тут мною овладело какое-то странное мучительное любопытство. Оно походило на то чувство, которое испытывают взрослые, придя в свою родную школу: когда, стоя перед входом в знакомый класс, они понимают, что не увидят в нём ничего прежнего, ничего того, что могло бы стать для них хоть малейшей зацепкой, хоть малейшим напоминанием — только стены, но и те покрыты толстым слоем свежей побелки. И уже ничего здесь не расскажет им об их юности; и дети, сидящие за новыми партами, будут смотреть на них хмуро и равнодушно; но они всё равно делают шаг и бесцеремонно водят глазами… И я, как и эти взрослые, пытался приметить хоть что-нибудь, хоть какую-то незначительную мелочь — и, к величайшему облегчению, мой взгляд внезапно за что-то зацепился; я даже сначала не понял за что именно, и, лишь рассеянно взглянув на дом, который мы проезжали, а потом — на соседний, наконец-то, всё увидел. Дома на той улице стояли впритирку, стенка к стенке, двухэтажные, с маленькими балконами и входными дверями между двух окон; это были они.
— Я жил здесь, Соня! — как в бреду, заговорил я. — Где-то здесь; может быть даже на этой улице, в таком вот доме.
— Не понимаю. Что ты делал? — девушка встревожено повернулась ко мне и слегка прищурилась. — Я, кажется, не расслышала.
Она была напряжена, и, едва начав повторять первую фразу, я осёкся. Наверное, София даже обрадовалась моему молчанию; слегка кивнув, она стала смотреть вперёд.
— Сейчас, уже скоро приедем, и ты всё расскажешь.
Честно говоря, в тот момент я уже пожалел, что завёл с ней этот разговор, но, когда мы вышли из машины, она снова задала тот же вопрос, и мне всё-таки пришлось объясниться. Соня слушала, не перебивая, с некоторым подозрением в глазах — возможно, сначала она даже подумала, что я решил её разыграть или что я выпил слишком много пива или что меня укачало, но потом в её взгляде стал заметен лёгкий испуг. Тогда она приложила ладонь к моему лбу и, немного подумав, вынесла свой вердикт:
— Зря ты вчера полез в холодное море — вот тебе результат. Лучше б мы поехали домой… Как ты теперь будешь гулять всю ночь в таком состоянии?
Нечего было и думать о том, чтобы позвать её вернуться на те узкие улочки, по которым нас только что провезли, и попробовать отыскать тот самый дом. Нет, это явно было бы излишне. Поэтому я тут же заверил подругу, что мне не так уж и плохо, и, махнув рукой в сторону красиво подсвеченного моста, позвал её немедленно приступить к осмотру местных красот. За несколько часов мы обошли немало улиц с их роскошными старинными постройками, прогулялись по парку и, наконец, забрались на длинный пригорок, где, греясь возле вечного огня, ели зелёные яблоки и думали о предстоящем пути. К тому разговору мы больше не возвращались.