Я не сдержала улыбку.
Некоторое время мы молча наблюдали, как оранжевый диск медленно сползает к горизонту.
- Что думаете делать дальше? - Лир спрашивал уже серьезно, без прежней напускной веселости в голосе.
- Не знаю, - я пожала плечами. - Нужно навести хоть какой-то порядок в стране. Начнём со столицы, а там...
Снова помолчали.
- Скажи... Мы его полностью победили? Или он может опять вернуться, как в легендах?
Я прищурилась, ловя последние лучи уходящего дня:
- Лорда Арчера больше нет. Но пока существуют людские пороки, найдутся и те, кто захочет их использовать.
- Значит... Все может повториться?
- Может. Но в наших силах сделать так, чтобы будущие поколения не забыли, чего стоила их свобода.
- А если забудут?
Я улыбнулась и почувствовала, что дух тоже «улыбается»:
- Найдутся смелые люди, которые скроются в лесах и будут дожидаться своего часа.
- Да ну тебя, - недовольно проворчал парень. - Иди уже. Он ждёт, наверно…
Впереди эпилог ;)
Вместо эпилога
Проводив взглядом последний патруль, Дарк присел на ещё влажные от прошедшего днём ливня ступени помоста. Он пришёл проверить дозорных (как прозвали их обычные жители) скорее по привычке, чем по необходимости: в отрядах, охранявший ночной покой столицы, царила жёсткая дисциплина. Наследие Сопротивления - большинство дозорных вышли из рядов повстанцев и немногим новичкам спуску не давали. И это при том, что в Кордисе для них и работы-то толком не было: за прошедшие годы город по праву приобрел репутацию самого безопасного в стране. Да и как иначе, если посреди него безжизненным памятником пережитым страданиям возвышалась серая громада замка.
Тех нескольких недель, которые им пришлось провести в бывшей обители королей, хватило с головой, чтобы понять: жить в некогда роскошных комнатах теперь было невозможно. Можно было бы убрать обломки мебели, вымыть полы и стены, что-то починить, что-то покрасить, но вывести буквально въевшийся в камень запах смерти они были не в состоянии. Кто-то даже предложил снести жуткое строение, чтоб не мозолило глаза, но Дарк был против. Возможно, замок навсегда останется необитаемым и, потихоньку дряхлея, превратится в руины... Но он точно простоит ещё не одну сотню лет, не давая жителям столицы и шанса забыть цену своей свободы.
Но то столица... Несчастная, истерзанная, почти уничтоженная и потом отстроенная заново тяжелым трудом... Пережившая столько ужасов, что забыть их - тем более так скоро - было бы просто немыслимо. А вот в других городах...
Дарк мысленно выругался: тяжелые воспоминания не отпускали до сих пор. Самыми забывчивыми, на удивление, оказались жители Ремзеса. Хотя чего удивительного? Как раз там многим «состоятельным горожанам» удалось отсидеться за толстыми стенами: внутри города Тайгана не слишком свирепствовала. И когда встал вопрос о том, чтобы развязать тугие кошели и расстаться с частью нажитого ради возрождения страны...
Как бы ни была противна эта мысль ему и Анри, систему налогов вводить все же пришлось: не все районы пострадали одинаково, да и отрядам дозорных требовалось содержание. Благо хоть нашлись люди, в этом разбиравшиеся, которые смогли помочь продумать все тонкости и сделать сборы как можно более справедливыми...
Но недовольные все равно нашлись. Как всегда. Он как вчера помнил леденящую жилы ярость, которая накрыла его, когда во время переговоров с «верхушкой» Ремзеса один из её представителей посмел недовольно ляпнуть, что уже начинает скучать по прежнем временам. Мол, госпожа Тайгана и без налогов прекрасно справлялась.
От такого заявления у него просто в глазах потемнело. И не только фигурально выражаясь. Анри... Нет, она не разозлилась. Она была в бешенстве. Настолько, что посреди бела дня весь город на несколько секунд погрузился во тьму, и лишь его жена с полыхавшими гневом глазами светилась так, что больно было смотреть.
Лица делегации побелели, почти сравнявшись по цвету с белоснежным мрамором колонн, поддерживавших потолок зала, где проходили переговоры. Все возражения исчезли в миг. Только вот после переговоров исчезла и Анри, и ему пришлось, изнемогая от тревоги, делать вид, что все хорошо, чтобы не волновать подданных и не испортить произведённый эффект.
Она вернулась поздно вечером, настолько бледная и изможденная, что у него язык не повернулся выразить своё возмущение. «Силу духа нельзя использовать для устрашения других людей, это против законов мироздания и не может пройти без последствий», - виновато потупив взгляд, пояснила она: «Я не хотела, чтобы ты это видел».