Да и просто так благородные забредают сюда ради развлечений, чтобы сотворить что-то мерзкое, что может прийти в голову. Не все так делают, конечно, но те, кому такое не интересно, сюда вообще не ходят. Даже владельцы местных зданий и заводов предпочитают посылать своих представителей из простолюдинов.
— Герб на груди не должен у неё ассоциироваться с чем-то хорошим, — продолжил я, — иначе это может когда-нибудь стоить ей жизни или здоровья. И именно потому, что ты это знаешь, ты меня сюда и позвал. Герб — это страх, ужас и обещание мук, а не надежда на спасенье.
— Но разве так должно быть? Разве нельзя это поменять? — не успокаивался Вик.
— Ты можешь изменить их восприятие, но это не поменяет реальность. Я — исключение, и это нужно понимать. Следующий благородный, которого они встретят на улице, должен вызвать стремление убежать куда подальше, а не просто спокойно пройти мимо.
— Почему вы все такие жестокие?
— Не все. Есть те, кому на местных наплевать, но они сюда и не ходят.
— Жестокость или равнодушие, и это весь возможный выбор?
— Ты сам давно тут живёшь, и уже должен был к этому привыкнуть. Мир вообще неприятное место, но другого у нас нет.
— За что вы, имперцы, так нас ненавидите. В чём отличие?
— В слабости. Ответ-то простой. Становись сильнее, тренируйся, и сможешь стать гражданином. А если ты этого не делаешь, значит, тебе нравится то место, которое сейчас занимаешь. Нравится, когда тебя используют и втаптывают в грязь.
— Многие тут просто выживают, у них нет возможности тратить по половине дня на тренировки, ради смутных перспектив.
— Сандра же смогла найти время и силы.
— Её отец был на очень высокой должности. И всё равно, они жили в крошечной коморке, и всё отдавали ей. Даже Ник от много отказывался ради сестры. У большинства тут нет никаких шансов на подобную роскошь.
— Для Империума стремление становится сильнее — это не роскошь. Это даже не стиль жизни, а скорее естественная потребность, как дышать. Каждый гражданин в первую очередь боец, а уже потом всё остальное. Именно поэтому к вам так относятся и воспринимают как иной вид. Представь себе животное, которое очень на тебя похоже, но при этом оно не дышит… Хотя, и среди граждан попадаются разные индивиды, но основа в восприятии именно такая, как я сказал. Если ты будешь пытаться становиться сильнее, будешь рвать жилы ради своего развития, большинство не будут тебя призирать. А если ты просто выживаешь, то ничем не отличаешься от любого другого животного, которое занимается тем же самым посреди леса.
— Это неправильно.
— Это реальность.
Возвращаясь, домой снова обдумывал случившееся. Вик, и правда, оказался тем, кем его описывали Ник и Сандра — просто парень с надеждой на лучшее, пытающийся помогать другим. Оказывается, такие тоже бывают. Точнее они есть даже здесь, в промышленной зоне. А все мои неприятные эмоции по отношению к нему были не предчувствием, а всё тем же собственничеством. Даже подозрительные взгляды, что он бросал вокруг, пока мы шли к месту, связанны, скорее всего, с особенностями жизни в промышленной зоне.
Сейчас я шёл один, и уже не скрывал свой герб. Улицы на моём пути словно вымерли. Тут боялись благородных. Если вместе с Виком нам ещё попадались какие-то прохожие, хоть и пытавшиеся держаться подальше, то теперь не было вообще никого. Даже в окнах не появлялись чужие лица. Только пустота.
Меня всё ещё не отпускали два момента. Во-первых, что там делал Зиг? Зачем он катается в сторону местной свалки? Кажется, пришла пора расширять границы слежки. Иван пытался наблюдать, чем наш одноклассник занимается в школе, но он там вообще не задерживался в последнее время.
Раскладывать же следящие устройства по всему сектору было бы не слишком разумно, да и проблематично, но вот рядом со свалкой их положить явно стоит. По-хорошему, надо вообще заставить Ника зарисовывать все маршруты, по которым бродит этот гаврик. А уже потом сидеть и анализировать то, что получилось.
Ну а второй момент, это та самая свалка. Я уже один раз отставил данную проблему в сторону, решив, что не смогу ничего изменить, но вот снова увидел, как это место влияет на людей. Ник говорил, что рядом с ней стараются не селиться, зная о частых болезнях, и я решил, что этого достаточно. Вот только, именно там живут те, кто меньше всего защищён.