- Благодарю, ваша светлость, - я так же чопорно, в соответствии с вызубренным этикетом, сложила руки на юбке и склонила голову. – Надеюсь ваши молитвы будут услышаны Единым Богом, ведь Вы сама чистота и невинность , Ваш голос, наверняка достигнет и Его, так же, как достигает и вашу паству.
Ух! Жрица полоснула меня таким взглядом, что будь он чем-то осязаемым, то наверняка отсёк бы мне голову. Но она быстро взяла себя в руки и продолжила свою актёрскую игру.
- Я помолюсь за тебя. И за твоих друзей, чтобы искоренить то зло, что ты принесла в их души. – Она ехидно хмыкнула и, развернувшись с тихим шорохом одежд, процокала в сторону выхода с этажа.
Последняя её фраза мне крайне не понравилась. В ней определённо читался двойной смысл и угрожающий подтекст. За себя я не переживаю в любом случае, а вот подвергать опасности людей вокруг себя отчаянно не хочется.
После такого сумбурного утра, день потянулся очень медленно и лениво. Ко мне больше никто не приходил, даже стражники и те не заглядывали. Завтрака я так и не увидела, как впрочем и обеда.
Весь день я занималась тем, что либо смотрела в окно, либо дремала на кровати. Разбитую губу саднило, а раны, оставленные от тяжёлых кандалов, начали кровоточить. Но заживлять их я не собираюсь принципиально. Эти небольшие неудобства, в будущем дадут окружающим уверенность в том, что я обычный человек. Это поможет избежать лишнего внимания.
И хоть я сама так решила, но дискомфорт эти, казалось бы, царапины причиняли колоссальный. Я уже и не помню как жила без регенерации. Как говорится – к хорошему быстро привыкаешь. Вот и я слишком быстро привыкла к тому что неуязвима и что любое повреждение исчезает в считанные секунды. А теперь вот, неприятно ощущать эти покалывания.
Так время тянулось до самого захода солнца. И вот уже когда совсем стемнело, в коридоре снова послышались шаги.
В голове сразу возникла куча вариантов того, кто бы это мог быть. Тим и жрица уже у меня побывали, и я подумала что ко мне в гости идёт очередной неприятный посетитель, но и в этот раз я не угадала. К решётке подошёл стражник. Этот на вид был куда более добрым чем все предыдущие, плюс ко всему прочему в руках он держал поднос с едой.
- На, вот. – Слегка хриплый голос показался мне очень мягким, особенно в сравнении с его хозяином. Вообще, стражник на вид был суровый, строгий и мощный. – Эти оболтусы совсем распоясались. Знают же что заключённые должны питаться дважды в день, а всё туда же… зла на них не хватает. – Он аккуратно поставил поднос на пол у специального отверстия. – Ты это, обязательно всё съешь. Завтра у тебя днём суд. Там будут решать какое наказание ты заслужила…
- И что? – я подняла поднос с пола и пристроилась на кровати. А этот раз в кружке оказалось что-то горячее и пахнущее хвоей, а в тарелке пара картофелин и ломоть хлеба, пусть и не свежеиспечённого, но и не сухая краюха. Я с удовольствием принялась за еду. – Вы разве не в курсе что у меня только одна дорога – на эшафот. Ведь тот, в убийстве кого меня обвиняют, был аристократом. Вы же знаете.
Стражник помялся пару секунд, но затем всё равно кивнул.
- Ага, знаю. Как не знать? – Он привалился одним боком к решётке и сложил руки на груди. – Торгаш Ланиор. Тоже мне, аристократ… барыга он, вот кто. Как был барыгой, так им и остался до самой смерти.
- Вы его знали? – я запила сухую картошку из кружки и внимательно посмотрела на стражника.
- Как можно не знать того, кто собственную сестру и мать продал в рабство? – Горького усмехнулся мужчина. – Они с нами по соседству жили. Бедный район, бедные люди. Его отец тоже стражником работал, да только вот убили его ещё по-молодости, когда Ланиору лет шестнадцать было. А как только малец стал главой семьи, так быстро смекнул, что мать и сестра его до нитки обдерут, ну и продал их за три медяка. – Стражник вздохнул. – А потом он как-то резко разбогател, назвался купцом, начал торговать. Даже фамилию себе взял, чтоб его никто за оборванца не принял. Уж не знаю всей истории, да только честные люди, у которых руки не испачканы в крови, за такой короткий срок не становятся аристократами…
- Ну и? – еда исчезла быстрее чем я рассчитывала, но чувство голода притупилось, хоть и не надолго. Я вернула поднос на место и осталась возле решетки, в надежде услышать продолжение.
- Ну и в общем, никто не станет грустить по этому отбросу. – Так же мягко закончил стражник, забрал поднос и ушёл, так больше ничего и не добавив.