Вздохнув, Бетани села в постели, опустила босые ноги на покрытый ковром пол и встала. Двигаясь на ощупь по темной каюте, она отыскала халат и скользнула в его нежные шелковистые объятия. Подойдя к двери, распахнула ее и шагнула за порог. Закрыв за собой дверь Бетани, стараясь не шуметь, направилась к офицерской столовой. Проходя все дальше в глубь пустынного космического корабля, она задумывалась о причинах своего неспокойного сна.
Первая, конечно же, заключалась в том, что на следующий день они окажутся на парковочной орбите Земли. Все время перехода от точки Годдард — Солнце Бетани провела перед экраном внешнего обзора, наблюдая за тем, как постепенно увеличивается в размерах Земля. Родная планета человечества вскоре превратилась из мутного, размытого пятна в четко различимый обитаемый мир. Бетани пришло на ум сходство Земли с Альтой, но она быстро напомнила себе, что по определению все должно быть как раз наоборот.
Пристально вглядываясь в удивительно тонкий слой земной атмосферы, Бетани думала о многих тысячах поколений людей, живших под защитным покрывалом воздуха. Ее мысленный взгляд устремился в глубины океана, в толщу воды, и на ум ей приходили воспоминания о когда-то виденных изображениях коралловых рифов, затонувших кораблей и айсбергов размером с добрую гору. Бетани удивленно вглядывалась в знакомые очертания континентов, увидеть которые собственными глазами можно было лишь в мечтах. Принимая во внимание возбуждение, вызванное скорым прибытием на Землю, неудивительно, что теперь ей не спалось.
Вторая причина заключалась в том прорыве, которого Бетани достигла вчера в отношениях с Варлан. Последний допрос вначале ничем не отличался от всех предыдущих, и на нем обсуждалась философия рьяллов. Затем Бетани и Варлан продолжили дискуссию, начатую в их первую встречу, состоявшуюся на Корлисе. Это было сравнение того, как люди и рьяллы относятся к своему потомству. Бетани рассуждала о любви родителей — своих соплеменников — к детям. Варлан ответила ей своим рассказом о том, что рьяллы испытывают такие же чувства к своим отпрыскам.
— Но вы же не можете знать, кто ваши дети! — воскликнула Бетани.
— Конечно! Когда приходит время откладывать яйца, то инстинкт берет верх. Я выкапываю ямку в теплом песке, откладываю туда яйца, после чего засыпаю их. О том, что происходит в следующее мгновение, я мало что помню. Если бы я хотела узнать, какие из них станут именно моими отпрысками — желание, считающееся у моего народа извращением, — мне понадобится посторонняя помощь, чтобы отметить мое гнездо и проследить за ним до той минуты, когда из яиц вылупится потомство. В рьяллском обществе детям не обязательно знать своих родителей. Детей воспитывают все вместе и любят их абсолютно так же, как люди — своих.
— Вот видишь, в конце концов у нас с тобой есть нечто общее, — заметила Бетани.
Варлан какое-то время молчала. Но после паузы заговорила снова, осторожно и даже с нежностью в голосе:
— Возможно, ты права, Бетани из клана Линдквистов. Возможно, что мы даже более близки, чем я сначала подумала.
Затем последовала долгая дискуссия, во время которой Варлан признала, что могла ошибаться, уверовав в неизбежность вражды между людьми и рьяллами. Вскоре Бетани совершенно неожиданно прекратила свою беседу, дав Варлан возможность обдумать услышанное.
Бетани все еще продолжала думать о своей пленнице, когда подошла к тесному камбузу, примыкавшему к кают-компании. К вящему удовольствию дежурных членов экипажа, холодильник был постоянно заполнен съестным. У Бетани возникло желание подогреть немного молока и выпить его у себя в каюте. Она никого не ожидала встретить здесь в столь поздний час и поэтому очень удивилась, увидев Грега Олдфилда. Тот сидел за столиком над тарелкой холодного мяса и сыра.
— Добрый вечер, мисс Линдквист, — поприветствовал ее первый секретарь посольства, отрезая от бруска сыра тоненький ломтик.
— Добрый вечер, мистер Олдфилд.
— Для моих друзей я просто Грег.
— А я для моих — просто Бетани, Грег.
— Не хотите перекусить вместе со мной, Бетани?
— Нет, спасибо. Я зашла сюда за молоком.
— Тоже неплохо. А мне молочка не нальете?
— Вам холодного или подогретого?