Дрейку казалось, что время остановилось. Первые две волны прошли сражение молниеносно, он же и его команда словно плавали в сиропе. На экране сближались зеленые и красные символы, «Дискавери» вел автоматический огонь. Командир с болью заметил, что подбитый только что корабль — разведчик с его крейсера. Следующим рьяллы выбили сандарский корабль дальней разведки, взрыв произошел почти прямо по курсу. Все экраны залило светом, счетчик радиации бешено заверещал, а скафандр Дрейка затвердел — на мостике образовался вакуум.
— Пробоина в шестнадцатой палубе, ждем ремонтников. Медицинская команда, срочно в отсек «Альфа-12», — произнес в наушниках бесчувственный голос.
Дрейк взглянул на панель управления, на ней мигали красные аварийные сигналы. В это время в наушниках раздался крик:
— Мы подбили его! Подбили!
С экрана медленно исчезал корабль-носитель. Дрейк подавил дикую радость и приказал сконцентрировать огонь на последнем оставшемся носителе. Но он уже знал, что опоздал: флоты перемешались, вести огонь стало практически невозможно, а третий носитель так и остался невредимым!
Внезапно, когда «Дискавери» почти вошел в ряды рьяллов, последний носитель взорвался облаком плазмы. Два линкора и два крейсера противника промелькнули мимо и исчезли, словно их никогда не было.
Глава 25
Будь проклят тот, кто изобрел войну.
Так будем же надеяться и молиться, чтобы поскорее миновало это бедствие войны.
Кто бы ни называл себя победителем, в войне таких нет: страдают все.
Если все так ненавидят войну, почему войн было так много?
Глядя на экран, где значки, изображающие корабли рьяллов, удалялись от «Дискавери» и оставшихся кораблей третьей волны, Ричард Дрейк впервые понял, какое очарование люди находят в битве. Тридцать секунд, в течение которых крейсер обменивался ударами с рьяллами, навсегда останутся самыми волнующими и страшными в его жизни. Выброс адреналина в кровь обострил все чувства: цвета на экране и приборной панели стали ярче, голоса в наушниках — громче и напряженней, он всем телом чувствовал, как бьется его сердце. Страх почти сразу уступил место эйфории, когда Дрейк понял, что он и вся команда пережили битву. Он подавил желание заорать от радости и вспомнил, что говорил один из профессоров в Академии: «Ничто так не усиливает радость жизни, как выстрел противника, не достигший цели».
Командир быстро взял себя в руки, осмотрел мостик, ища глазами Бетани, и включил внутреннюю связь.
— Все целы?
Получив в ответ нестройный хор «да», он вызвал первого помощника.
— Первый, вы здесь?
— Здесь, сэр, — ответил Мартсон из боевой рубки.
— У вас все целы?
— Да, командир. Но «Пьяницу» и «Паутинку» мы потеряли.
— Знаю. — Дрейк видел, как оба разведчика исчезли с экрана в самом разгаре битвы. Погибли восемь человек, в том числе пилоты Марман и Гарт; команде будет их не хватать. — Вы отлично стреляли, мистер Мартсон. Передайте вашим людям мою благодарность.
— Спасибо, сэр.
Отключившись, Дрейк сразу же вызвал третью рубку:
— Инженерный?
— Да, сэр, — отозвался пронзительный голос главного инженера.
— У нас на мостике вакуум, мистер Арнам. Что произошло?
— В корпусе в районе мостика большая пробоина, командир. Ремонтники уже работают, давление восстановится через несколько минут.
— Какие еще повреждения?
— Топливные баки разорваны, сэр. Я приказал перегнать оставшийся криоген в четвертый и шестой баки.
— Сколько топлива мы потеряли?
— Примерно половину, при перекачке уйдет еще пять процентов.
— Двигатели повреждены?
— Никак нет, сэр. Можем набрать скорость в любую минуту.
— Хорошо. Поспешите с ликвидацией повреждений, отдыхать еще рано.
— Есть, сэр.
— Мистер Слейтер?
— Да, командир?
— Связь с командиром Бардаком.
— Готово, сэр.
На рабочем экране Дрейка показалось лицо сандарского герцога, он тоже был в скафандре и, судя по всему, тоже в вакууме.