— Да, декан...
— Эти что там скребут? — Атана указала на группу мастеров, вырезающих замысловатые узоры на ледяном борту корабля. — Прекратить. Всех — на прокладку труб охлаждения. Как-нибудь отплывут и без узоров. Команде будет чем заняться в рейсе. Ясно?
Директор снова закивал, но в этот момент в его голове, будто по своей воле, вспыхнула непрошеная мысль: а хороша всё же... стройная, горячая, можно было бы на столе в кабинете…
Мысль тут же оборвалась — сама себя испугалась. Это скорее его сейчас кто-нибудь разложит. И уж точно — не так, как мечталось.
— Территорию прибрать. — голос Атаны не ослабевал. — Нет порядка во дворе — не будет и в работе. Ясно?
— Да, декан, — ещё раз коротко буркнул начальник.
— Теперь пойдём внутрь, посмотрим, как обстоят дела, — сказала Атана и уверенно зашагала к трапу, ведущей в утробу ледяного гиганта.
Вся её свита — а за ней и руководство верфи — поспешно засеменила следом, не решаясь даже переглянуться.
Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс.
Координаты: 77° ю.ш., 166° в.д.
Акадант. Кабинет декана исторического факультета
Время: 21 марта 3025 года, 11:00
Присутствуют:
Мамерт — декан физфака Акаданта, единственный (официально) сын ректора Льва Сотера.
Фаддей — декан истфака.
Фаддей сидит в старом кресле за загромождённым столом — бумаги, папки, рукописи и справки, наваленные в неразборчивом порядке.
Мамерт, сдвинув в сторону одну из папок, устроился на краешке стола.
— Фад, скажи... отец предлагал тебе занять его место?
Фаддей взглянул прямо, с лёгкой, уклончивой улыбкой.
— Возможно.
— Но почему?! Я же его сын! Я — Сотер. Я — декан физфака, в конце концов!
— Видишь ли, Ар, — проговорил Фаддей, используя детское имя, которым звал его когда-то. — Я слишком много знаю. Я как тот кот учёный , что по цепи кругом ходит. А котиков, как ты знаешь, все любят.
— Ты скорее кот кручёный, — мрачно буркнул Мамерт. — Или даже лис.
Фаддей усмехнулся. Неожиданно удачная шутка — особенно от Мамерта, который не блистал остроумием.
— И ты отказался?
— Да, Ар. Я отказался.
— Но почему?
— Ты сам сказал — я лис. Лису не место на троне льва, Ар. Я лисий хвост на его шкуре, и это моё место. Так лучше для всех.
— Темнишь, Фад, — сказал Мамерт уже спокойнее, с ноткой усталости.
— Может быть, Ар. Но не лгу. Ты ведь знаешь — я не люблю лгать.
На некоторое время оба замолчали. В кабинете воцарилась тишина.
Первым нарушил молчание Мамерт:
— Поможешь, Фад?
— Не знаю, Ар. Но в спину — не ударю.
— Я не так уж глуп, как кажусь. — тихо сказал Мамерт.
— Я знаю. Но не переоценивай себя. Игра началась всерьёз.
— Всё настолько плохо?
— Да. Мы на пороге перемен. Идёт буря. Та, что срывает не только вековые льдины — целые айсберги разлетятся в крошево.
— Дашь совет, Фад?
— Дам, Ар. Будь осторожен. Будь осторожен как никогда раньше.
— Спасибо, Фад. Я тебя услышал.
Мамерт встал. Несколько секунд постоял, будто собираясь что-то добавить. Но ничего не сказал. Просто вышел, не оборачиваясь и не прощаясь.
Глава 6: Белая косатка
Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс.
Координаты: 77° ю. ш., 166° в. д.
Акадант. Кабинет ректора Льва Сотера.
Время: 22 марта 3025 года, 10:00— Отец! — дверь в кабинет отлетела в сторону с таким звуком, словно кто-то выстрелил в неё. Декан Мамерт влетел, как шквал, не озираясь, не стуча, не извиняясь, его лицо сверкало от азарта.
Лев Сотер оторвался от бумаг, приподнял бровь и поднял лицо.
— В тридцати милях к северу — стая! Косатки. С ними — белый детёныш, — выпалил Мамерт, уже почти смеясь, дрожа от возбуждения.
Величие, царственная неподвижность, академическая надменность — всё слетело с Льва Сотера в одно мгновение. Лицо его исказилось хищным восторгом. Он встал. Затем выпрямился. Затем взревел:
— Едем!
Он швырнул перо в чернильницу, схватил куртку и, что-то бросив растерянному секретарю, вместе с сыном вихрем вылетел из кабинета. Стены Академии задрожали от грохота их шагов, а аспиранты перед ними разбегались в стороны.На пристани уже стояли три катера, дымя из труб. Пар вспыхивал в лучах солнца, обволакивая экипаж, проверяющий сети.
— Всё готово, — отчеканил Мамерт, вскакивая на борт. — Стая держится между айсбергами. Загонщики уже выдвинулись.Лев молчал. Его лицо застыло. Лишь веки подрагивали.
У него было две страсти: женщины и охота. Конкретно охота верхом на косатках. Белых косатках, других он не признавал. Власть была как данность, он к ней давно привык. Но страсть — только это. После трагической гибели на охоте последнего белого любимца он долго приходил в себя. Только новая белая косатка могла залечить зияющую дыру в его душе.