В поместье Сотера был огромный бассейн с выходом в залив, где он плавал со своими подопечными, говорил с ними, дрессировал их. Сейчас у него были белые дельфины, морские свиньи, даже нарвал. Но белой косатки не было. А без этого «конюшню», как он называл свой дельфинарий, он считал неполноценной.
Катера рванули вперёд. Море хрустело, визжало, отдавало леденящим паром. Скоро показались два обледенелых айсберга.
Ректор молча наблюдал за холодным морем. Ноздри раздувались от возбуждения. Он почувствовал, как всё внутри него замирает в предвкушении — будто сам стал хищником, вышедшим на тропу.
В бинокль виднелись спины. Чёрные, гладкие. И среди них — она. Белая. Чистая. Достойная самого ректора Акаданта.
— Заходим с двух сторон, загоняйте, но аккуратно. Не дай бог повредите мне этого зверя! — крикнул он.
Катера заняли позиции. Ветер свистел. В небе кружили птицы. Из-под воды показался спинной плавник — белый, тонкий, будто вырезанный из слоновой кости. Детёныш всплыл — точно, как говорили. Лев едва сдержался, чтобы не завыть от восторга.
Операция началась.
— Там. В центре. Глубина — мелкая. — шептал Мамерт, который перенял от отца страсть к охоте на касатках. — Его можно взять.
Команды пошли по рациям. Загонщики обогнали с флангов, начали сужать кольцо. Самка дважды всплыла, засвистела. Остальные косатки повели себя нервно. Но детёныш не заметил.
— Сети! Сейчас!
Бросок — и в ледяную воду полетела сеть, серебристая, как волчья паутина. Один край её лёг на спину детёныша. Он дёрнулся. Мгновенье — и волна пошла по стае. Но уже было поздно.
Вторая сеть захлопнулась сбоку. Косатка всплыла, глаза в ужасе. Но сеть уже стянули, обвели, зафиксировали.
— Он наш! — раздался крик.
Лев Сотер стоял на носу катера и не шевелился. Он был счастлив.
Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, пригород города Росс.
Координаты: 77° ю. ш., 166° в. д.
Поместье Льва Сотера
Время: 22 марта 3025 года, 18:00
Лев Сотер — даже в самые загруженные дни, среди заседаний, докладов и визитов — в определённые часы он спускался в свой священный бассейн и снаряжал любимцев. Он упражнялся в искусстве подводной охоты с таким сосредоточением, будто отточенность этих манёвров была важнее политики, науки и деловых союзов.
Ибо не ради игры всё это — не ради забавы, но ради охоты на китов, на исполинов, требующих разумных загонщиков, молниеносных разворотов и согласованности, как в бою. Лев Сотер не доверял механике. Он верил в хищника — живого, выдрессированного, понимающего по глазам, по движению ладони по шкуре.
Целый зал в поместье был отведён под гарпуны, багры, пики и разнообразные клинки, кованные под его руку. Там, за стеклом, лежали орудия, что пробивали китов на рассвете, в штормах, в ледяных грозах. Рядом — зал сбруи, парадной и рабочей: выделанная кожа, железные полукольца с символами и узорами, в которые облачали морских зверей, чтобы всадник не соскользнул при погружении или резком повороте.
Каждая комната поместья была увешана трофеями — костями, шкурами и даже портретами и скульптурами самих зверей, как портретами друзей, братьев, соратников.
Лев не просто владел морскими хищниками. Он был один из них.
Холодный ветер Антарктики гудел, когда катер с белым детёнышем, заключённым в тёплый резервуар, приближался к окраинам поместья Сотера. Оно было устроено как цитадель. Ледяные стены, то безукоризненно гладкие, то украшенные резьбой, производили должное впечатление. Это дом владыки окрестных земель и вод.
Бассейн… Бассейн был живым.
Он был обширным и глубоким, с подсветкой, самый большой в Антариусе. В глубине уже кружили два дельфина-альбиноса и самец белухи. Услышав, что открылась дверь, они синхронно всплыли — встретить друга и хозяина.В зал вкатился контейнер с детёнышем.
Лев стоял на платформе. Ни слова, ни жеста. Только пальцы дрожали.
Он ждал этого момента два года. С того самого дня, как старый Фарос — его прежний любимец — пошёл ко дну, замешкавшись при манёвре.
И вот теперь — новая жизнь. Новое белое тело. Он сам выберет ему имя. Он сам будет его кормить, учить, растить. Ни один слуга, ни один ветврач не получит доступа без его воли.— Выпускайте.
Слуга осторожно отвёл рычаг. Зверь чуть дёрнулся — и плавно вышел вместе с водой в главный бассейн.Он отплыл на метр — и остановился.
— Подойди, — сказал Лев. Но не голосом — глазами, намерением, тяжестью в грудной клетке.
И он — подошёл. Сначала с сомнением. Потом ближе. Потом — прямо к борту.
Нос косатки коснулся ладони человека. Лев закрыл глаза.