Братья стояли рядом, недалеко крутился Пир — с румяным лицом и глазами, широко распахнутыми от волнения.
— Берёшь с собой, Дион? — усмехнулся Леар, кивнув на мальца.
— Беру. Пусть увидит, как пахнет настоящее дело. Если не упадёт за борт — человеком станет, — буркнул старший брат.
Китобойное судно «Дерзкий» стояло у причала, словно вздыбленная хищная птица — нос его был задран, а на верхушке мачты качалась наблюдательная корзина.
На борту застыли тяжёлые ледяные потёки — ночь была ветряной, и морские брызги оседали по всему кораблю. Мужчины сбивали кувалдами намерзший лёд, который плохо влияет на маневренность и остойчивость.
Площадка гарпунёра светилась отполированным металлом. Команда уже грузилась — мужчины с загрубевшими руками и лицами, похожими на обветренные скалы.
Пир ступил на палубу и сразу же ощутил, как под ногами дрожит палуба, передающая тяжёлое дыхание паровых котлов. Всё было как в легендах — и вместе с тем невыносимо реально. Гарпун — стальной, с навинченной на нос гранатой. Китлинь — канат, тонкий, но прочный, уже был разложен в две бухты по обе стороны орудия.
Рядом стоял гарпунёр. Порядок на флоте «Морской силы» строгий. Здесь всё подчинено дисциплине. Гарпунёр — это элита промысла, он получает плату зачастую выше капитана. От его выстрела зависит успех рейса и безопасность экипажа.
Чтобы лишь стать учеником гарпунёра, мало одного желания и храбрости. По уставу «Морской силы» кандидат обязан как минимум иметь три года стажа работы старшим помощником на китобое. Затем — учебные курсы стрельбы из китобойной пушки, законченные с отличием. Только после этого — разрешение внести вступительный взнос — плата за обучение у мастера.
Первые два года ученик трудится в трюме: правит гарпуны, перебирает троса, укладывает их в тросовый ящик, чистка, смазка, замена сработавших пружин амортизатора, который должен выдерживать рывок раненого кита.
Следующие два года — изучение самой пушки и ещё год изучает повадки кита.
Лишь тогда, если Совет гарпунёров «Морской силы» признает ученика достойным, он получает допуск к пушке. Но и тут всё не сразу: шеф-гарпунёр лично выбирает десять целей. Если хотя бы один промах, испытание считается проваленным и переносится на следующий год.
— Запомни на будущее, если пошлют наверх в бочку — пристегнись. Вылетишь — и рыбам расскажешь, как мечтал стать китобоем, — бросил ему Леар, взобравшись на переходной мостик.
Первый фонтан заметили уже в полдень. Лёгкое облачко. Наблюдатель с мачты крикнул:
— Спина по левому борту! Кашалот!
Весь мир ожил. Гарпунёр, высокий широкоплечий старик, перебежал к пушке. Он даже не глянул на капитана — не нужно. Теперь здесь он был главным.
— Лево руля! — рявкнул он.
Пир стоял у борта, вцепившись в леер. Сердце билось так, что казалось, весь корабль слышит.
Гарпун вылетел с сухим ударом, почти без отдачи. Кит — огромная, почти чёрная масса — рванулся в сторону. Канат от гарпуна, аккуратно разложенный по обеим сторонам пушки, начал разматываться будто живой.
— Есть! — вскрикнул кто-то. — Попал!
Началась борьба. Кашалот уходил в глубину, но марсовой сверху отслеживал его курс. Рулевой спешно разворачивал корабль.
Кит вынырнул снова — ближе. С раной в боку, но живой. Гарпунёр молча зарядил второй снаряд — на этот раз без каната. Выстрел — удар — фонтан крови. И всё стихло.
— Первый готов! — сказал старший. «Дерзкий» подошёл вплотную к туше.
— Надувай! — прозвучала команда.
К киту вонзили трубку и подали в него сжатый воздух, чтобы туша не утонула. Потом воткнули в неё флаг.
Добычу не забирают сразу, а помечают и идут дальше, к следующей. Потом, когда набьют ещё китов, флаг поможет быстро найти тушу и отбуксировать к городу-кораблю, где уже ждёт бригада, которая разделывает кита.
— Вперёд! — скомандовал старший. — Ищем дальше.
К вечеру вернулись к «Морской силе», у борта были тела трёх китов. Туши, туго привязанные за хвосты, тащились за судном с ленивым плеском, изредка врезаясь друг в друга массивными боками. Флаги давно сняли и сложили в мешки — порядок. Ни один не должен потеряться. На борту работали молча, короткими выкриками, как заведено, когда ветер рвёт слова на части и смысл важнее формы.