«Морская сила» нависал над китобойцем, как ледяная гора. Тушу затащили на борт по кормовому слипу — хвостом вперёд, медленно, с тяжёлым скрежетом. Пир стоял на палубе, застыв от масштаба происходящего.
Раздельщики вышли на палубу в сапогах с шипастыми подковами, чтобы не скользить на залитой кровью и слизью ледяной палубе. Каждый держал в руках фленшерный нож — секиру на длинном древке. Два длинных надреза вдоль тела, два поперечных — и между ними прорубили квадратное отверстие.
— Тяни! — крикнул бригадир.
Крюк грузовой стрелы поддел первый пласт шкуры, и тот, податливо отходя, отслаивался от туши. Полоса за полосой, аккуратно, они разделывали кита. Полосы скидывали в люки, уходя в утробу корабля.
— Теперь мясо, — сказал Леар, наблюдавший за разделкой с Пиром.
На палубу, где шла разделка туш, постоянно спускались повара из столовых. Они терпеливо дожидались, пока снимали наружный жир, отделяли пласты мяса и сортировали внутренности. Как только появлялись особенно свежие, сочные отрубы — вырезка с хребта, сердце, язык — повара кивали и тут же забирали это в свои чаны и ящики. Никто не спорил — первейшее правило на флоте: повара кормят весь экипаж, и им положено лучшее. Пища в столовых — бесплатная, как на любом судне «Морской силы». Разделения по званиям за обедом нет: и капитан, и юнга ели из одной кастрюли.
Они вымотались. Пир сидел у вентиляционного люка, сев прямо на палубу. От него пахло кровью, дымом и морской солью.
— Ну что, юнга? — подошёл Дион, бросил ему мантак — сырую кожу кита с салом. — Пойдёшь ещё раз?
Пир, откусив кусок мантака и начав усиленно жевать, посмотрел на него и медленно кивнул. В глазах пылал тот же свет, который был у всех, кто вышел на охоту.
Пир опустил взгляд. А потом снова поднял. Он хотел помнить этот день — запах жира, грохот гарпуна, звон натянутого троса и то, как мир на миг замер, когда громадное существо перестало биться. Он впервые почувствовал себя настоящим антом. Не юнгой, а мужчиной. Сильным. Готовым.
Вечером братья вышли на облёденелую палубу. За бортом, над чёрной, дрожащей от мороза водой, небо горело — волнами переливалось северное сияние. Зеленовато-синие языки света вспыхивали и гасли, изгибались, словно танцуя в беззвучной, холодной пляске над далёким горизонтом. Дион стоял, сунув руки в рукава и щурясь, будто вглядывался в лицо старого друга. Леар молчал, с лёгкой полуулыбкой глядел вверх, пока бледный отблеск сияния не заиграл на его щеках. Где-то под ними глухо-тихо стучал двигатель корабля. А над ними шумело небо.
— Знаешь, — сказал Дион тихо, не отводя взгляда от сияния, — когда-то наши предки летали в космос. Были на Луне, на Марсе… — Он вздохнул. — А теперь мы боимся высунуть нос дальше Антарктиды. Зарылись в лёд. Сидим, будто весь мир больше не для нас.
Он замолчал на миг, потом повернулся к брату:
— Но теперь всё изменится. Пром прав — мы не просто выживаем. Наша цель — стать хозяевами всей планеты. А потом, когда вернём себе Землю… мы снова полетим к звёздам.
Леар молчал, ещё долго вглядываясь в разгорающиеся занавесы света над горизонтом. Потом тихо сказал, не оборачиваясь:
— А чужак? Он ведь тоже чей-то… Потомок тех, кто не только пережил Катастрофу, но и нашёл в себе силы снова стать… цивилизованным. Если мы захотим быть хозяевами всей планеты — значит, и над ними тоже. Они вряд ли это примут с радостью.
Дион усмехнулся и дёрнул плечом, словно отгоняя снег с воротника.
— Забудь о чужаке. Мелочь. У нас нет соперников, Леар. И мы это докажем. — Он говорил спокойно, почти весело, но убеждённо. — Пром говорит: как только у нас снова появится великая цель — по-настоящему великая — мы встряхнёмся. Перестанем грызться за кусок мороженой китятины, за ведро угля. Мы станем хозяевами всей Земли — как стали хозяевами Антарктиды.
Он снова взглянул на сияние. Оно вспыхнуло особенно ярко, озарив ледяную обшивку корабля и уставшее лицо старшего брата.
— А потом, — добавил Дион негромко, — дойдёт очередь и до звёзд.
Глава 11: Край
Место: залив Сан-Хорхе, восточное побережье Южной Америки, посёлок Край
Координаты: 45° ю. ш., 67° з. д.
Время: 3 мая 3025 года, 7:30
Корвет «Исследователь Предела» подошёл к берегу на рассвете, когда ледяное солнце только выныривало из-за прибрежных ледяных уступов. Свет, холодный и хрупкий, как тонкий лёд на штормовом окне, растёкся по гребням волн, подсвечивая их изнутри. На горизонте на берегу залива вырастали очертания поселения — Край.
Название своё оно оправдывало полностью. Севернее — только дикое безмолвие, зябкое плато, где даже лёд казался мёртвым. Здесь кончалась обжитая земля антов. Большой посёлок, почти город, был построен основательно: одноэтажные куполообразные дома соединялись переходами, и даже в сером мареве утра были видны узоры — местные, как и все анты, любили украшать свои жилища. Над обледенелыми крышами поднимались струи пара, светились прозрачные купола многочисленных теплиц. На берегу были разбросаны многочисленные лодки, а в море, на якоре, стояли два китобойных судна.