Край напоминал крепость. Стена, сложенная из льда, высотой в четыре метра окружала посёлок по периметру. Осколок тех времён, когда анты воевали между собой, когда каждый клан держал под рукой ружьё и смотрел на соседа как на врага. Сейчас стена защищала не от людей — только от хищников.
На ходу ещё, не бросив якорь, капитан Иасон приказал готовить высадку. Предстояли учения по исследованию территории, максимально приближенные к реальным. Пока на своей земле, но искать требовалось на совесть.
Он повторил дважды: «Не исключено, что за посёлком могло вестись или даже ведётся наблюдение чужаками».
После находки смоленского инцидента Край стал не просто самым северным посёлком и столицей пушного промысла — стал форпостом. Здесь установили станцию с радиооборудованием для прослушивания эфира, и полным ходом шло строительство военной базы милиции. При любом исходе экспедиции Край превращался в важный узел или обороны, или экспансии на север.
Из трюма на палубу для разделки китов, выехали три тяжёлых вездехода — многоцелевые машины, созданные для трансантарктических экспедиций Акаданта. Каждая из них была похожа на низкого, приземистого зверя: мощная, грузная, с широкими гусеницами, с обтекаемыми корпусами и суровой утилитарной красотой.
Корпуса машин обшили дополнительной противопульной бронёй. Когда стало ясно, что путь лежит не только по антарктическим льдам, но и через нагретые ветрами экваториальные области, машины адаптировали — усилили теплоизоляцию, смонтировали внутренние системы охлаждения, установили специальные фильтры от пыли и песка. Каждая могла передвигаться по льду, топи, песку, болотистой пойме, каменистым гребням, мелководью. А при необходимости вездеходы могли плыть и по воде.
Короткий приказ — и вездеходы, взревев, будто вздохнули. Гусеницы сдвинулись, мощные борта качнулись, и машины одна за другой двинулись по кормовому слипу, всколыхнув ледяную воду залива. Плыли — тяжело, величественно, как морские звери, и вскоре, преодолев короткий фарватер, коснулись берега.
Следом за ними — катера. Люди спускались по трапам, по верёвочным лестницам. Кто-то держал боевое оружие, нельзя был.
Поиски начались с самого утра. Группы разведчиков, разделившись на пятёрки, трое следопытов с боевым опытом, двое — научные сотрудники Академии, начали прочёсывать окрестности Края. Ходили молча, с инструментами в заплечных ранцах, длинными щупами, пробивающими снег до скальной породы.
Осматривали всё. Следы, кострища, возможные укрытия. Под одним из валунов заметили остатки стоянки. Остатки золы аккуратно загребли в банку, отправили в пробирку. Кто-то жарил — или хотел согреться. — Это наш, — вынес вердикт один из следопытов, присев на корточки у потухшего очага. — Даже не пытались маскироваться. Кто-то из местных.
Нашли и старую кожаную перчатку — потёртую, с подпалами. На внутренней стороне — клеймо местного мастера. Обычная. Утраченная или брошенная.
Дальше — снежный провал, наполовину засыпанный. Казалось, будто там кто-то рыл. Расчистили — старая ночёвка в снегу. Пара птичьих костей, кусок промасленной бумаги. Никаких знаков, никаких надписей.
— Наверное, наши, — пробормотал один из следопытов. — Я сам так укрытия делал. Старый способ, антский.
Чем дальше заходили, тем яснее становилось: всё найденное — старое, забытое, запутанное, но ничто не указывало на чужаков. Всё — своё.
Руслан, старший над следопытами, смотрел долго. Потом, не оборачиваясь:
— Не расслабляйтесь. Они могли пройти и не оставить ничего. Или наоборот — обронить то, что мы примем за своё. Чужой — может выглядеть слишком знакомым, внимательней к мелочам.
Он поправил защитную маску и пошёл дальше, вниз по склону, где виднелся посёлок.
Но была ещё одна цель у высадки — охота. В первую очередь на полярного ягуара. Полтонны живой, чуткой, безмолвной силы. Бывали случаи, когда встреча с ним кончалась плохо даже для хорошо вооружённых охотников. Говорили, что он охотится, как разумный: тихо, терпеливо, и не отступает, если ранен. Очень редко, но его следы находили даже у самой стены посёлка. Иногда пропадали люди, тоже очень редко. Обычно их не находили.Были и другие, более лёгкие цели. Морские капибары — массивные, шустрые, с длинными клыками. Морские волки — сохранившие старую привычку нападать стаей. Выдры — гигантские, полуводные, шустрые, неистовые, в схватке норовящие вцепиться зубами в лицо.