Охотники шли в молчании. Лишь скрежет льда под ногами, да хруст снега под гусеницами машин. Каждый знал: выстрелить первым — может значить выжить.
Холод здесь был иным, чем в Россе — не кристально сухой, а сырой, пробирающий под самую шкуру, несмотря на знаменитые кожаные костюмы. Ветер, продираясь меж ледяных скал, выл низко и протяжно, словно предупреждая.
Руслан, старший следопытов, присел на корточки у тёмного пятна на снегу. Отпечаток лапы был огромен, с чёткими контурами пальцев и глубокими вмятинами от когтей — размером с голову человека. Рядом — ещё один, чуть меньше, и ещё.
— Семья, — глухо сказал он, провёл рукой в толстой рукавице по краю следа. Снег вокруг был изрыт, помечен мочой с резким мускусным запахом. — Самец, самка и молодой. Охотились час-два назад.
Леар невольно сглотнул. Он видел в Россе белоснежные шкуры ягуаров на витринах — роскошь, знак удачи и смелости. Но видеть следы — другое. Они говорили о чудовищной силе. Пятьсот килограммов мышц, костей и охотничьей хитрости — и для человека это не противник, а смертельная опасность.
— Не подпускать ближе двухсот шагов, — приказал Руслан. — Основное — ловушки и дистанция. Уликс, твоя группа — северный склон, перекрыть путь к ущелью. Я со своими — фланг. Остальные — центр, приманка. Вы стреляете только в крайней случае, если зверь прорвался к вам. Не шевелиться до сигнала. Поняли?
Поняли.
Каждый знал роль и цену ошибки: если пущен выстрел не в цель, если шкура повреждена — ценность трофея падает кратно. Шкура ягуара в Россе мерялась не деньгами, а очень большими деньгами. Но не дырявая. Потому способы ловли продумывали так, чтобы минимум контакта приходился по телу зверя, старались бить в голову.
Организация западни была проста. Приманка — туша молодого тюленя, добытая с утра: её запах ветер должен был разнести по окрестностям. Дорога только через узкую тропку, где зверю негде было спрятаться. На карнизе же, над приманкой, упрятана была тяжёлая сеть.
Стрелковые позиции заняли старшие: трое на уступе, в двадцати–тридцати метрах над приманкой. В руках — тяжёлые охотничьи карабины большого калибра. Стрельба только в голову — шанс остановить зверя, оставив шкуру невредимой. Каждый выстрел требовал концентрации: промах — преступление для охотника.
У Диона и Леара вместе с ещё парой охотников, роль была самой опасной — быть видимой целью, — замерли в укрытии из ледяных валунов в пятидесяти шагах от приманки. Их белые костюмы сливались со снегом, но для нюха ягуара они были как маяки. Каждый держал наготове карабин. Тишина давила: только скрежет холода, работа дыхания, редкие сигналы со стороны Уликса — зеркальца на скале, посылавшие вспышки.
Наконец пришёл сигнал: «Два. С севера. Медленно». Руслан чуть приподнялся. На гребне скалы мелькнула белая тень; сначала один силуэт, затем ещё. Самец шёл первым: огромный, но осторожный, как охотник, будто читал местность. За ним — самка, ближе к расщелине, на шаг-два в стороне. Молодой не показался — либо ждёт, либо охраняет отступление.
Ягуар остановился в тридцати метрах от приманки. Его ноздри шевельнулись; он читал запахи. Интеллект, холодный и расчётливый, читался в каждом движении. Руслан затаил дыхание, сжал карабин.Животное сделало шаг, затем ещё. Дион почувствовал, как бешено стучит сердце. Ветер швырнул запах крови прямо на морду зверя; тот дернулся, учуял человека, и в его взгляде мелькнуло мрачное понимание западни. Старый умный убийца понял, что сам стал дичью.
Первый звук нарушил ледяную тишину — не выстрел, а скрип снега: маленькая, но роковая ошибка одного из стрелков. Это было как хлопок — и в ответ глаза ягуара повернулись к склону. Мгновение — и зверь рванул не к приманке, а по направлению к валунам, где сидели Дион и Леар; он использовал рельеф как укрытие, применял зигзаги, не давая им выцелить голову. Скорость у такой махины была пугающей.
Руслан, не теряя самообладания, отдал короткую команду. И в тот же миг сверху рухнуло падучее полотно. Мимо, но ягуар метнулся в другую сторону и на секунду замер.
Момент был решающим. Руслан и два старших стрелка, прицелились в голову: выстрел первый — ровно в основание черепа; второй — рядом, предотвращая возможность подъёма. Третий, страховочный, прозвучал мгновенно. Удар был точен: мощная туша содрогнулась несколько раз и остановилась. Желтый огонь в глазах погас. Тело легло, тяжело дыша, и поплыло тёмным пятном по снегу.