Дион подбежал первым и установился на поверженного гиганта.
— Тащить к вездеходу, — сказал Руслан. — Беречь мех. Всем осторожно, не расслабляемся. Молодой и самка где-то рядом.
Команда сработала чётко: труп аккуратно с трудом подняли на волокушу, стараясь не повредить мех.
К вечеру в поселение вернулись усталые, все в инее. Вездеходов тащил тащил трофей. Белый ягуар был стар — морда с кривым шрамом, ухо надорвано. Но в теле — мощь. Весы показали восемьсот с лишним килограмм.
Его шкуру уже ждала работающая в посёлке мастерская. Здесь выделывали шкуры не как в Антарисе — не по науке, а как делали столетиями предки. Из этого меха сделают плащ, и он будет дожидаться счастливчика, сделавшего удачный выстрел, по возвращению из экспедиции дома. Такой, что человек в нём будет виден издалека. Про таких с юмором говорят: «Дошёл до края». Знаменитые плащи мастеров Края могли себе позволить только самые обеспеченные анты.
Местные анты казались слишком суровыми даже для команды корвета. Их лица были резки, как лёд. Одежда местной выделки, не такая изящная, как в Россе, сделанная собственными руками. Женщины — не хрупкие, а точёные, как скалы. Подростки — с ножами за поясом и руками, закалёнными морем.
Они жили иначе. Мужчины охотились на пушных зверей и выходили в море, чтобы добыть китов. Женщины занимались хозяйством, шили знаменитые плащи и рыбачили с берега, ныряли в холодную воду за морскими ежами, капустой и крабами. Выращивали ламантинов ради вкусного мяса. Дети начинали плавать раньше, чем чётко говорить.
Иасон сидел за столом у себя в каюте и думал: «Вот она, граница. Не на карте, не на бумаге. Здесь кончается Антариус и начинается неизвестное». Потом взял карандаш и занёс в судовой журнал.
«Территория в окрестностях посёлка Край обследована. Следов присутствия чужаков не выявлено. Все найденные предметы и следы признаны антского происхождения. Следы костров, стоянок и утраченных вещей соответствуют типовым практикам наших поселений. Признаков недавнего проникновения нет. Тем не менее, ряд косвенных признаков, тропы без подтверждённого назначения, странные следы резки льда допускают возможность скрытого наблюдения. Вероятность присутствия постороннего элемента полностью не исключается».
Такой же текст ушёл шифрограммой в Росс.
Глава 12: На месте бывшего Рио
Место: Район бывшего Рио-де-Жанейро, Восточное побережье Южной Америки.
Координаты: 22° ю. ш., 43° з. д.
Время: 15 мая 3025 года, 12:00.
Экспедиционные машины двигались медленно, но неотвратимо — три тяжёлых вездехода, пузатых, как броненосцы, шероховатых, как скалы. По буро-серой пустыне, изрытой ветрами и временем, эти живые цитадели катились с гулом и ритмичным ворчанием моторов. Их броня была покрыта узорами и рельефами — для красоты, анты иначе не умели.
Иасон сидел у бокового иллюминатора, разглядывая равнину. Геолог, Владимир, сидел за спиной, лениво жевал что-то вяленое и читал карту.
— Широта и долгота сошлись, — сказал он. — Если расчёты верны, мы уже на территории бывшего города.
— Город… — тихо сказал кто-то из заднего отсека. — Да тут даже костей не осталось.
Каждый, кто в этих машинах ехал — будь то учёный, техник, геолог, биолог, боец или водитель — с детства вырезал изо льда и кости. Украшал своё жилище. Лепил. Строгал. Шлифовал. Скульптура у антов была не занятием художников, а образом жизни. Это был язык, которым говорили их души, и каждый предмет, от дверной ручки до гарпуна, нёс на себе след этой любви к форме, ритму, величию.
Поэтому они и ехали сюда не только как разведчики, но и как паломники, ценители прекрасного.
Рио-де-Жанейро — старое, забытое имя, которое сохранилось в песнях, сказаниях, свитках Академии. Имя, обросшее мифом. Когда-то это был один из величайших городов Восточной Америки, край солнца, моря и камня. И именно здесь, на вершине гранитной скалы, возвышалась одна из немногих скульптур, известных даже самым юным антам — Христос-Искупитель.
Он был им памятен. Как Колизей в Риме, как пирамиды Египта — не из-за веры, не из-за богословия. Потому что люди могли поднять такую фигуру в небо, простереть её руки над городом, и сделать это — красиво.
Когда Землю только начинал сковывать холод, а лёд душить континенты, памятник почти погиб. Землетрясение раскололо скалу, повредило статую, оставило от неё растрескавшийся остов. Но тогдашние люди, в ужасе от происходящего, словно инстинктом, ухватились за него. Как за якорь. Как за доказательство, что они ещё люди.
Ремонтировали истово. Меняли железо на титан, камень — на бронзу, бетон — на супербетон. Считали, что если он устоит — устоит и человечество. Но не устояли. Исчезли. Замёрзли. Разбрелись.