А он остался, один, на тысячу лет.
Когда машины, скрипя, остановились у подножия горы, и анты впервые увидели его — молчание повисло над отрядом. Даже моторы стихли, как по команде.
Он стоял. Высокий, как башня, разъеденный, в трещинах. Руки, когда-то распростёртые в величественном благословении, теперь висели под углом, словно у человека, слишком долго державшего их на весу. Лицо потрескалась, одеяние зияло дырами, под ним чернел каркас. Но фигура стояла. Глыба памяти. Свидетель.
— Даже у Христа руки опустились, — тихо сказал Дион. Он стоял, задрав голову, не снимая очков.
— Одному тяжело, — отозвался Иасон, рядом, не глядя. — Но люди вернулись. Поможем их поднять.
Его лицо было мрачно, он смотрел не на скульптуру, а — туда, где некогда был город. Здесь, в этой долине, жили миллионы.
Рио-де-Жанейро, любимец солнечных фильмов, развесёлых праздников и шумных портов. Восточное побережье Южной Америки — южное тепло, тропики, цивилизация. Дома тянулись к небу, дороги сновали по горам, над водой дрожали мосты. И теперь — ничего. Только ветер, песок и пыль, мелкая, противная, с оттенком оксида железа. От города не осталось и духа. Ни ржавого остова, ни колонны, ни даже куска стекла. Всё съедено временем, ушло в землю, как сон.
Кругом нет ничего… Глубокое молчанье…
Пустыня мёртвая… И небеса над ней…
Но люди ведь любят селиться на старых местах. У воды, у дорог, где земля уже утрамбована, где руины дают укрытие. Так было в Вавилоне, в Афинах, в Риме. Даже когда пасли коз в Колизее — всё равно жили. Поэтому и сюда надо было прийти. Хоть что-то, но должно было остаться. След, призрак, намёк на происхождение того чужака, что замёрз на острове Смоленск, на тысячу миль к югу.
Экспедиция развернулась быстро. Учёные что-то снимали, измеряли, брали образцы, искали признаки фундамента, канализации, чего угодно. Один, с седой бородой и печатью многолетнего архивного труда на лице, водил пальцем по трещинам в основании. Двое пошли дальше — к развилинам какого-то сооружения, где, возможно, можно было найти что-то интересное: механизмы, следы жизни, надписи. Бойцы осматривали местность, другие чистили фильтры в машинах.
Леар молчал, и только спустя мгновение нарушил тишину:— А как думаешь… тот, чужак… мог быть отсюда?
Иасон не ответил сразу.
— Здесь… — наконец произнёс он. — Не было жизни уже столетия. Если он и был с этого материка — то не отсюда. Этот город умер столетия назад.
Леар не спорил.
— Мы ищем живое, — продолжил Иасон. — А здесь только камень и обломки.
Он встал, надел перчатку, и в последний раз взглянул на фигуру Искупителя.
— Может быть… когда-нибудь… эта статуя снова увидит под собой город.
Район бывшего Рио-де-Жанейро
Совещание в командном вездеходе.
Внутри было тепло. Матовыми щелями опущенных ставней проникал рассеянный дневной свет — вялый, серый, как старое молоко. На металлическом столе — карты, температурные графики, отпечатанные в лаборатории фотографии, рукописные доклады, аккуратно сложенные стопочкой. Капитан Иасон встал и оглядел собравшихся.
— Начнём, — произнёс он глухо, но отчётливо. — Подводим итоги. Что мы можем сказать об этом месте, где когда-то стоял один из крупнейших городов доледниковой цивилизации?
Герт Ликский, зам по научной работе, сидел неподвижно. Лишь его пальцы, перебирали край старого блокнота.
— Климат стабилен, — сказала он. — Холод, но не смертельный: в среднем на десять-пятнадцать градусов теплее, чем у нас. Влажность? Практически ноль. Воздух сух, как сухарь. Мхи, водоросли в следовых количествах. Это — пустыня. Холодная. Мёртвая.
Анна Ратова, истфак, кивнула.
— Это совпадает с наблюдениями. Мы не нашли ни кострищ, ни временных стоянок, ни следов биваков. Такое ощущение, что здесь никто не ступал тысячу лет. Любые старые сооружения — если и уцелели — давно погребены под пылью и обломками пород. Некоторые фрагменты строений видны, но для доступа потребуется полноценная археологическая экспедиция. На это у нас нет времени.
Владимир Обруч, геолог, поморщился:
— Всё засыпано. Цивилизация — если она тут и была — давно ушла под пыль, соль и осыпи. Никаких работ по добычи ископаемых здесь не велось.
Иасон молча кивнул.
— Ясно. Признаки живой или хотя бы жившей недавно цивилизации отсутствуют. Чужак явно не от сюда. Он пришёл оттуда, где работают станки, горят лампы, живут люди. Здесь — ничего.
Уликс, разведчик, откашлялся: