воли к жизни. - Они, фениксы с ярким пламенем, доказывают это: человек - сильное существо и, под тяготой выпавших испытаний, преодолевая всё, заново восстанавливают себя - ничто иное, как борьба с самим собой. Это и есть спасение. - Другими словами, ты хочешь, чтобы я не только принял правду, но и поборол чувства, ставшие грузом? - Верно! Ты сам должен понимать - ни к чему хорошему нас это не приведёт. - А что если... - Смерть? - Запрокинув назад голову, Лана смотрит в застывшее небо. Поднимает руку, будто пытается до него дотянуться, хотя знает - этому не быть. - Думаешь, выход? Для кого? - Для нас! - Где гарантия, что ты по-прежнему будешь испытывать то, что сейчас? - У меня её нет, но это лучше, чем... - Чем что? Быть человеком? Жить, чувствовать, идти к успеху, падать, вставать, наслаждаться моментами? - Да... - Ошибаешься! За тебя говорит эгоистичность - ты хочешь меня удержать, но, понимая о невозможности, пытаешься, в первую очередь, уговорить себя, что не всё ещё потеряно и всё можно как-то исправить. Это не так. Быть тем, кем я сейчас являюсь - не то, к чему стоит тебе стремиться. - Пускай так, мне действительно не хочется прощаться. Но и ты постарайся понять, почему мне смерть привлекательнее, чем её противоположность. В моём мире нет ничего, чтобы удерживало меня. Родители? Работа? Друзья? Всё это меркнет по сравнению с тобой. Вот насколько высоко тебя, Лана, он возносит, обрывая оставшиеся связи. Это дело привычки? Или зависимости? Но чём бы сейчас не была выражена любовь - он явственно убеждён: жизнь без тебя невозможна. - Наверное, я давно бы принял это решение, но не хватало решимости наложить на себя руки. Не было полной уверенности, что в другом мире я встречу тебя. Одно дело - когда тем самым убегаешь от трудностей, но совсем другое, когда ты готов проблему решить, пускай даже таким путём, что выбрал я, - с жаром преподносишь ты свою мысль, в надежде, что она поймёт и сможет поддержать тебя в этом. - Потому что больше всего на свете я хочу быть рядом с Ланой. Пускай такова будет жертва, но я буду с тобой. Даже если ты этого не хочешь. Неважно! Просто... я надеюсь, когда-нибудь ты это поймёшь, - озвучив на одном дыхании, ты замолкаешь, взглядом задевая лежащего мертвеца - его глаза открыты, он давно пришёл в себя, но из уважения не мешает вашему диалогу, а послушно ждёт. - Скажи мне, - начинает Лана, прекращая смотреть на небо, - только честно. Там действительно не осталось больше никого? - Никого. - А как же, - невдалеке громко раздаются в одном ритме шаги, переплетаясь в неразборчивый, но пылкий призывной вой десятков мертвецов; они близко и готовы на решительные действия, - наш ребёнок? - Наш кто...? - Лицо вытянулось от удивления. Что она только что сказала? - А, ты ведь не знаешь... Сглотнув, смотришь пустым взглядом на неё, решительную и серьёзную. Принять подобное... нелегко. Ты начал теряться в реакциях - радоваться или ужасаться? - Точнее, никто тебе не сказал об этом: я запретила. Ах, - сомкнув руки на груди, она не спеша садится на колени, - я думала, что смогу справиться со всем. Надеялась к твоему приезду решить возникшие проблемы. Я не желала впутывать тебя, наших родственников - никого. Была слишком самонадеянной и не хотела, чтобы ты узнал раньше времени о нашей... дочери, - немыслимое явление - её слёзы, скатываясь непрямыми дорожками вниз, капали на руки, на ноги, на землю. Внутренне она по-прежнему не могла чувствовать досаду, но всё же присущая только человеку психофизиологическая реакция не была утеряна. - Ты можешь меня ненавидеть. Презирать! Но я хотела тогда защитить не только тебя, но и её, - голос женщины, что странно для твоих ушей, был ровен, не охрипший, будто бы и не было вовсе слёз. - Лана... - произносишь ты, замолкая, не зная, что в ответ сказать. Обескураженность говорит за себя. Но именно поменявшее многое заявление холодным полотенцем бьёт по лицу, и смерть не кажется безоговорочно правильным решением. Приходит смятение. Резко прерывается разговор из-за столпившихся, но нашедших вас мертвецов, в руках которых были разных видов предметы - от палок до ножей и даже некоторые виднелись с вилами, лопатами... - Вот он! - скрипя, как несмазанные дверные петли, проголосил один из них, выставляя вперёд своё оружие - скалку. - Мы нашли его! - Это было слишком легко! - Ура! Началось выкрикивание победных слов - неживые радовались, они успели отыскать забредшего человека. Всё шло по их плану. Видя всю эту собравшуюся толпу, женщина и рядом лежащий покойник встали. Переглянулись друг с другом, приходя к определённому решению. Схватив тебя за руку, Лана, не требуя возражений, потянула, уводя за собой; покойник же ринулся на толпу, удерживая её. - Что ты делаешь? - Спасаю тебя. Ты должен уходить! - Разве это возможно? Их там десятки! А то и больше... - Неважно! Выберешься! Ты должен это сделать ради нашей дочери. Такое странное слово - ребёнок. Жизнь течёт по одним струнам, всё привычно и кажется, порой нечему более удивляться, как задевается новая, и вот ты не знаешь, что делать, как поступать? Это, действительно, радостное событие? Не ноша ли? - Не знаю, смогу ли я ей стать... отцом. Нужно ли ей вообще моё внимание... - оказавшись в небольшом заброшенному саду, неуверенно произносишь ты, когда посторонние звуки утихают и погоня, видно, приостанавливается. - Серьёзно? - сердясь и не замечая этого, она крепче сжимает твою руку; ты морщишься, но не подаёшь вида. - Как ты можешь говорить такие вещи! Каково ребёнку жить в одиночестве? Каково видеть одного возраста с тобой человека, но не испытывать того же, что и он? Не знать родительской любви? Ни теплоты душевной? Нужности! Ничего... - Остановившись, она отпускает тебя; ты, не успевая замедлиться, падаешь животом на землю. Обессиленно лежа, не находишь оправдательных слов. Чувствуется разбитость. К такому ты был не готов - лбом упираешься в рукав куртки. - Не ты ли говорил о своём мире, куда нет смысла возвращаться? Где не осталось больше никого важного? - Лана ходит не спеша вокруг тебя, смотря по сторонам; вас преследовали, но смысл от этого бежать, если нет полной уверенности в противостоянии. Можно ведь сдаться. - ... - Говори! - Я... - с нежеланием отвечаешь. - Но наша дочь, Лагунья, она - часть меня и тебя. Понимаешь это? - Понимаю... - Что ж, это к лучшему. В таком случае, пойми и это - моё возвращение невозможно. Я уже не человек. Умерла давно. Чего нельзя сказать про тебя - ты нужен ей. Пока ты пытаешься примириться с подобным заявлением, Лана подходит к навалившемуся на дерево забору, отламывает от него прутья, считая, что они помогут вам в дальнейшем передвижении, - скорее всего, большая часть мертвецов скопилась у тех самых ворот. Ожидается битва непростая, если, конечно, кто-то придёт к исключительно правильному решению. А ей хотелось, чтобы ты выбрал борьбу. Поднявшись и отряхиваясь от пыли, медля, смотрел на протянутый прут. Сейчас ты должен был прийти к окончательному решению - либо смерть и возможное пребывание в этом мире рядом с любимой, либо возвращение к дочери. В итоге, чуть колеблясь, беря железный прут в руки, решил-таки дать бой. Чего бы он не стоил, победа будет за тобой. В эти судьбоносные секунды, поставив для себя цель - найти путь к Лагунье, ты будешь идти до последнего. Обступая с разных сторон, неживые (среди которых уже были знакомые лица) перекрыли ходы к отступлению. Кто бы мог подумать, но стычка с ними, проверяющая твою решимость, начнётся раньше. - Я знал, что с тобой что-то не так, - начал Мэттью, обезумевши смотря в вашу сторону, видя, какая возможность предстала перед ним. - Теперь-то мы ворвёмся в людской мир! - Вторя его словам, три мертвеца позади него одобрительным воскликом отреагировали. - Сложно поверить в это, но он смог обмануть нас. Как у него это получилось? - вступила в разговор другая известная фигура - Мэри, оказавшаяся с левой стороны. За ней ещё два мертвеца. Итого семь против двоих. К слову, у тебя не было объяснений данному феномену. Скорее всего, покойники не смогли распознать в тебе человека по одной лишь причине - они не верили в приход живого, потому, всякий раз встречая тебя, они видели мертвеца с «остаточными чувствами», который не до конца осознал свою гибель и пытается вернуться к месту встречи или к дорогим, но уже в другой реальности, людям. - Неважно как! Главное, что больше он не сможет так просто прогуливаться по улицам! Теперь он станет ключом к нашей свободе! - Закончив договаривать речь, мужчина ринулся в твою сторону, опасливо размахивая ножом для мяса в разные стороны. Не то чтобы Мэттью, не задумываясь о сохранности твоей, желал тебя убить, просто ему хотелось как можно быстрее прийти к мечтаемому результату. Однако ты был не из робких - увернулся от удара, отступая назад, выставляя для блока вперёд прут. - Драться собираешься? - Собираюсь. - Насмешил, человек! Ты в невыгодном положении. Что ты можешь сделать против меня? Нас! Мёртвые начали смеяться. Лана и Мэри смотрели испепеляюще друг на друга, не решаясь бо