- Мне наплевать на нее. Я не вернусь к ней.
- Нет? – удивился Майкл, - ну хорошо, найдем тебе другую.
- Майкл!
- Ах! Извини. Твои дурацкие принципы… И тебе совсем не жаль ее?
- Нет! Я не хочу больше ничего о ней слышать.
- Хорошо, - проворчал Майкл, - хорошо, - повторил он. – Не ожидал. Ты сильный мужик - уважаю. Но есть еще одна проблема - твоя дочь.
- Они будут воевать с годовалым младенцем? – закричал Рональд.
- Конечно. И уничтожат ее жизнь. Они сделают с ней все, что угодно и я не смогу помочь - ты это понимаешь? Ронни, это же крошечная девочка, ангел, чудесный ребенок, она твоя дочь. Скажи, что мне делать, как ей помочь?... Я не слышу?... Молчишь?... Ронни, ты будешь писать.
- Я не могу.
- Ты должен.
- Нет.
- Ты обязан спасти свою дочь, черт возьми. Ты не имеешь право ее бросить на растерзание этим людям.
- И это твоя хваленая организация, которая беспокоится о правах? Вы делаете великие дела подобным способом?
- Да! Именно! Такие жертвы были всегда, вспомни историю. Многие люди отдавали жизни за идею, за победу, за успех. Все революции были кровавыми, иначе не бывает. Это закон, Ронни. Так, что мне делать, что я завтра им скажу?
- Скажи, что я умер!
- Где тело?
- Что я сбежал!!
- Найдут.
- Скажи, что я исписался!!!
- Что? – Майкл выпученными глазами на него посмотрел, вдруг дико захохотал. Он долго заходился смехом, пока не пришел в себя.
- Даже не думай, Ронни. Если я им такое скажу.
- Что будет?
- Не понимаешь?
- Нет.
- Ты можешь себе представить красавца-мужчину, который играет в кино главные роли, к его ногам бросаются все женщины мира, его боготворят, он секс-символ планеты? А теперь представь, что будет, если мы его назовем импотентом? – и он снова захохотал. – Можешь себе представить человека, который многие годы рекламировал сигареты известной марки, а потом умер от рака легких? НЕТ! Такие люди живут вечно, творят всегда! Они даже не имеют право на смерть. И ты должен это понимать. А ты хочешь назвать классика мировой литературы духовным импотентом, человеком, который в 25 лет угробил свой талант и стал таким же, как все? Нет!...
- И все-таки. Если сказать им это - все закончится.
Майкл мгновение соображал, потом воскликнул:
- Знаешь, что они сделают, если им такое сказать? Нет, они не оставят тебя в покое. Это будет твой приговор. Поскольку с тебя больше взять нечего – они помогут тебе отправиться на тот свет, а потом объявят о твоем самоубийстве. Ничто так не поднимает писательский рейтинг, как смерть творца - это закон. За несколько дней твоих книг купят больше, чем за прошлые два года, потом сделают тебя идолом, а роман твой иконой, на которую будут молиться многие годы. Вот так…
- Что же делать?
- Это я тебя хочу спросить? Кстати, почему ты заговорил об этом. Исписался - как тебе такое могло в голову прийти?
- Не знаю. Но, должен же быть какой-то выход?
- Да, Ронни. Выход есть. Ты будешь работать, приносить пользу обществу, будешь зарабатывать огромные деньги, твоя дочь не будет ни в чем нуждаться, а Дороти… Если захочешь, мы разведем вас, лишим ее права быть матерью, лишим гражданства и отделаемся от нее навсегда. И сделаем это всего за пару дней. Ты ее никогда не увидишь. Больше ничто не должно мешать Рональду Дойлу писать. Ты меня понял?
- Да, понял.
- Ты согласен?
- Нет… Да…
- Нет или да? – уже смеялся Майкл. – Ронни, дорогой, уже поздно. Завтра я жду тебя и мы начнем работать, а сейчас отдыхай. Куда поедешь?
- Не знаю... В гостиницу...
- Хорошо. Деньги есть?
- Деньги?...
- Держи, - и он бросил на стол пачку сотенных купюр, - а хочешь, как в прошлые времена, в кабак, потом заедем к девочкам? Тряхнем молодостью!
- Майк, ты женат!
- Да, ты прав… Не беспокойся, она ничего узнает. Ну что, Ронни?
- Нет, Майк, я пойду.
- Как знаешь. Но завтра я тебя жду. Высыпайся, отдыхай, закончим этот кошмар. Нас ждут великие дела! Да, Ронни?
- Да.
- А что было дальше? – спросил Франк, закончив писать.