Рональд Дойл сидел на скамеечке в парке и лениво нежился в лучах полуденного солнца, которое щедро палило, согревая его дряблое лицо и покрытые тонкими черными жилами морщинистые руки. Была поздняя осень. Желтая листва уже готовились сбросить это шелестящее покрывало, отдавая дань наступающей зиме и смене времени года. Скоро до этих мест ненадолго доберется стужа, редкие снежинки закружатся веселым хороводом, укрывая все белым мягким покрывалом, но пока было очень тепло, и старик, словно ловил каждое мгновение давно ушедшего лета и последние крохи тепла. Он сидел и о чем-то думал, глядя по сторонам. Взгляд его был отрешенным, потухшим. Казалось, вжавшись в скамейку, он останется здесь навсегда и будет трепетно ловить свежий воздух, пока не превратится в статую, большую и величественную, невозмутимо взирающую по сторонам. Ее будет обдувать ветрами, поливать холодным дождем, леденить равнодушным морозом, и она замрет навеки бескровным изваянием. Но это произойдет потом…
Франк подошел, протянул ему бумажный стаканчик, и Дойл с жадностью его опорожнил.
- Все. Мою историю вы дописали, - устало произнес он. – Интервью закончено.
- Что же дальше?
- Теперь мы сделаем одну простую вещь. Сядьте, не маячьте... Книга еще не дописана. Всем наплевать на какого-то старика, который жил полвека назад и теперь готов отправиться на тот свет, - и он посмотрел на солнце. – Я вам, Луи, больше не нужен. Я никому больше не нужен. Теперь вы без моей помощи возьмете эти главы и вставите их в большую книгу, которую напишете о том, что случилось с вами. А вот на вас им не наплевать. Вы дитя их времени - вам поверят. Теперь поняли, почему это должны сделать вы, а не я?
- Вы издеваетесь? – засмеялся Франк.
- Слушай и не перебивай, - горячился Дойл, он торопился, а голос его начинал нервно срываться. – Ты напишешь книгу о том, что с тобой произошло с момента, как ты меня нашел. Ты должен писать примитив. Главы не должны быть более 3-4 страниц, иначе читать тебя не будут. Люди разучились читать. Этих тупых скотов приучили к тому, чтобы их внимание не переутомлялось, поэтому делать это нужно короткими предложениями. Никакого второго плана.
- Что такое второй план?
- Посмотришь в своем любимом Интернете, разберешься. Хотя, здесь нет Интернета… Это, когда говорят одно, а подразумевают другое. Человек намного сложнее, а сегодня пишут примитив. Все должно быть на поверхности. И главное – действие должно быть непрерывным, сопряженным с яркими дешевыми эффектами и событиями. Это их стиль. Литература для скотов, какими их и выращивали в последнее время. Для дебилов и дебилок!
- Дебилок?!!!
- Не перебивай. Ты должен донести до них правду именно на их диком языке - другого они не понимают. Язык Достоевского, Фолкнера, Тургенева давно забыт.
- Что же дальше?
Дойл едва сидел на скамейке, лицо его внезапно побледнело, глаза вылезли из орбит. Казалось, что он задыхается.
- Вам плохо? – закричал Франк.
- Нет! Мне хорошо. Мне очень хорошо, - и Дойл через силу улыбнулся, но в этой улыбке было что-то зловещее.
- Что дальше? – он вынул из кармана лист бумаги, сложенный вдвое, - позвонишь этому человеку. Это Блэйк, кстати, он сын Майкла. Того самого. Он служил у них до сентября 2001 года, занимал высокий пост. Потом сбежал, разыскал меня, с тех пор живет в моем Париже.
- Почему сбежал?
- Он не говорит. Он знает какую-то дьявольскую информацию, но ее он не откроет никому.
- Зачем мне нужно ему звонить?
- Он тебе поможет.
- В чем?
- А ты не понял?... Ты не понял, что должен проникнуть в их логово. Понимаешь, Луи?... Ты должен посмотреть им в глаза, а потом написать об этом в своей книге. Только тогда тебе поверят!
- Вы сошли с ума?
- Ты хочешь увидеть своих детей, чертов Франк?!… Или как тебя там? Ты должен закончить этот адов круг и только тогда у тебя появится шанс отмыться, вернуться в свой Париж, а иначе останешься здесь навсегда! Ты готов? Ты сделаешь это? Не молчи! – уже рычал Дойл.
- А вы? Что будете делать вы? Рональд Дойл, вы обещали помочь! Обещали быть рядом! Вы пойдете со мной?
- Я? – он улыбнулся и вдруг, раскачиваясь из стороны в сторону, зловеще захохотал. – Я!
И тут Франк увидел его глаза. Они светились дьявольским огнем и смотрели куда-то вдаль. Смотрели туда, куда заглянуть в этой жизни удается не каждому. Никому! И тут Франк понял все.
- Нет! – заорал он. – Вы обманули меня! Это подло! Вы не можете так поступить!
- Могу! – уже шипел тот.
- Вы трус!
- Наконец! Дождался! – шептал Дойл, больше не обращая на него внимания.