А примерно через час после этого разговора Романову позвонил Рональд Рейган — спецслужба связи вывела его звонок прямиком на кремлевский кабинет генсека.
— Приветствую вас, мистер Генеральный секретарь, — начал разговор Рональд, — позвольте поздравить с успешным окончанием первой лунной экспедиции.
— Благодарю за поздравления, мистер президент, откликнулся Романов, — Советский Союз идет по пути, проложенному американскими предшественниками.
— Как ваше здоровье, мистер Романов? — задал неожиданный вопрос президент.
— Спасибо, неплохо для моего возраста, — ответил Романов, — а у вас как?
— Файн, — без детализации отвечал Рональд и тут же продолжил, — хочу сделать вам неожиданное предложение… программу обмена между нашей и вашей космическими программами.
— А это как? — заинтересовался Романов.
— Ваш космонавт или даже несколько космонавтов войдут в состав очередной команды для запуска на Шаттле, а наш астронавт либо двое-трое получат возможность слетать на вашей Энергии — как вам такое?
— Любопытно, — не на шутку заинтересовался генсек, — это вполне можно обсудить в ближайшее время. У меня к американской стороне будет встречное предложение — вы могли бы поучаствовать в создании новой орбитальной станции… мы собираемся реализовать такую программу в ближайшие годы…
— Очень интересно, — вежливо ответил Рейган, — речь идет про Мир?
— Нет, я говорю про абсолютно новую станцию, модули для нее на орбиту будет доставлять Энергия.
— Даю согласие даже без обсуждения, — быстро откликнулся Рейган. — Специалисты НАСА могут вылететь в Советский Союз хоть завтра.
— Отлично, мистер президент, — легко согласился Романов, — я отдам соответствующие распоряжения. Кстати, вместе со специалистами могли бы приехать и вы лично, — так неожиданно продолжил он, — у нас есть о чем поговорить и о чем договориться.
— Очень интересная мысль… — задумался Рейган, — но такой визит требует предварительного согласования.
— Хорошо, давайте сначала согласуем, — вздохнул Романов, — а потом встретимся.
Глава 29
Второе пришествие
День выдался суматошный и насыщенный, поэтому Романов даже не стал ужинать, а лег на кровать и мгновенно отрубился. Сразу после возвращения домой на улицу Косыгина. И приснилось ему такое вот…
Он продолжает сгребать сено в стог, а из-за угла бани, стоящей у соседей, выдвигается Маша Симонова, его первая безответная любовь, а по совместительству аватар непонятной организации из будущего, снабдившей его восемь месяцев назад кучей информации о предстоящих событиях.
— Привет, Машенька, — говорит Романов, улыбаясь, — опять ты ко мне явилась…
— Являются только духи да призывники в военкомат, — строго осадила она его, — и еще, может быть, Явлинский… тоже Григорий, но ты его вряд ли знаешь.
— Хорошо, — поправился Романов, — опять ты пришла…
— Так уже ближе к истине, — ответно улыбается она ему, — ну что, поговорим о делах наших скорбных?
И она пригласила Романова в тот же самый сарай из грубо обструганных досок, который фигурировал и в первый раз, в марте месяце. В одном углу сарая стоял некий агрегат, напоминающий кинопроектор, а в противоположном висел белоснежный полупрозрачный экран.
— На этот раз ты мне все-таки покажешь Чапаева? — позволил себе шутку Григорий, — желательно продолжение, про то, как он выплыл из той реки…
— Нет, Гришенька, — осадила она его, — Чапаева ты потом посмотришь. Как-нибудь. А сейчас будет разбор полетов или как там у вас называется такая процедура по итогам проделанной работы…
— Отчетно-выборное собрание, — на автомате вылетело из Романова.
— Вот-вот, — улыбнулась Маша, — только вторую половину из этого названия придется вычеркнуть, выборов не будет. Остановимся на отчете… итак, — и она щелкнула пультом управления, на экране появился первый слайд с надписью «Григорий Романов, март-ноябрь 1985 года».
— Прямо, как надпись на могильном камне, — вырвалось у него.
— Нет-нет, могилы не будет, — покачала головой Маша, — по крайней мере, не сегодня. По крайней мере, до конца нашего разговора. Идем далее…
Слайд сменился на «Борьба за власть» с фото партийного ареопага на начало года. Место Черненко было пустым.
— Схватку за корону ты провел неплохо, Гриша, — похвалила она его, — хотя временами все висело на волоске.
— Как уж сумел, — развел руками Романов, — к тому же есть такая поговорка — победителей не судят… потому что судят как раз победители, как раз побежденных… а как самого себя судить, это у меня в голове не укладывается.