— Ну, уж мне-то и он не объяснил бы.
— Не говори так, Эллен. Это сложный вопрос. Нельзя делать окончательного вывода, пока в нашем распоряжении так мало фактов.
— Сколько бы у тебя их ни было, ты все равно не найдешь в этом никакого смысла.
— Да перестань твердить одно и то же!
— Ты принимаешь на веру любые объяснения, если даже сам сомневаешься в них. Иначе почему же сегодня ты не смог мне ничего толком разъяснить?
— Да, ты права, я не совсем уверен. Но я знаю, что пакт должен иметь какое-то объяснение, и абсолютно убежден, что его заключение продиктовано весьма вескими причинами.
— Почему убежден? Потому что Советский Союз не может ошибаться?
— Конечно, Советский Союз может ошибаться, — сказал Бен. — Но он делает меньше ошибок, чем любая другая страна.
— Почему?
— Потому что это социалистическое государство. Потому что никто в СССР не заработает и ломаного гроша на войне.
— Я иду спать, — поднялась Эллен. — Я не понимаю пакта, и ты его не понимаешь. И мне стыдно, что ты готов одобрить его, хотя и не понимаешь, о чем идет речь.
— Эллен, да если бы я считал… — Но жена, не дослушав, вышла из комнаты.
В полночь, когда Лэнг уже засыпал, раздался телефонный звонок. Он снял трубку.
— Фрэнк? — спросил мужской голос.
Лэнг на мгновение растерялся. Кто, кроме Энн, называл его так? Ах, да!.. Сон мгновенно слетел с него.
— Я слушаю.
— У меня к вам поручение, — сказал неизвестный. — От Франка.
— Понимаю.
— С вами хотел бы поговорить «Шкипер».
— Когда?
— В любой день на этой неделе.
— Вы не можете сказать, о чем?
— Он слушал вас сегодня вечером по радио.
— Да?
— Ваше выступление ему не понравилось.
— Если так, то я приеду… Сегодня понедельник… уже вторник? Я буду у вас в четверг утром. Хорошо?
— Прекрасно.
В аппарате зазвучали гудки отбоя, и Лэнг медленно положил трубку на рычаг. «Значит, ему не понравилось? — думал он. — Но у него должны быть веские основания. Ну, Франциско, на бога надейся, а сам не плошай!»
Он позвонил на Пенсильванский вокзал и забронировал купе в поезде, отходящем в ночь на четверг в Вашингтон.
11. Февраль — апрель 1948 года
Выйдя из своей квартиры на Юниверсити-плейс, Энн Лэнг направилась в гостиницу «Бреворт» на Пятой авеню и сняла комнату. Оттуда она позвонила своей прислуге Клэрис и велела привезти в гостиницу ее вещи. Клэрис расплакалась, и Энн не меньше получаса по телефону утешала и уговаривала ее не уходить с работы. Но они так ни до чего и не договорились. Энн предложила Клэрис прийти на следующий день к ней в гостиницу, если у нее не изменится настроение, и они обсудят, что делать дальше.
Перед уходом из отеля Энн предупредила дежурного администратора, что ей привезут багаж, и попросила распаковать его. Уже на полпути она вспомнила, что в связи с празднованием дня рождения Линкольна банк закрыт. Это обстоятельство почему-то расстроило ее больше, чем все остальные сегодняшние неприятности. Она даже всплакнула, прикладывая к глазам платочек, потом медленно пошла обратно в гостиницу. Сегодня не только не удалось получить из банка деньги, необходимые для внесения залога за Блау, но и бесполезно было звонить в канцелярию организации ветеранов войны в Испании, чтобы сообщить, что есть человек, который эти деньги дает.
Вернувшись в гостиницу, Энн неожиданно припомнила фамилию адвоката Бена. Правда, она не была уверена, что правильно ее произносит. Перелистывая телефонную книгу, она наткнулась на подходящую фамилию, позвонила и попала прямо к Сэму.
Ее звонок и особенно ее фамилия необычайно поразили Табачника. Энн сообщила ему, что на следующий день утром она внесет залог. Адвокат попросил ее приехать к нему в контору часов в десять утра и пригласил позавтракать с ним. Она приняла приглашение. Сэм в свою очередь пообещал немедленно позвонить домой секретарю организации ветеранов и поставить его в известность, что деньги для внесения залога есть.
В эту ночь Энн спала плохо и утром, взглянув на себя в зеркало, нашла, что выглядит отвратительно. Но сейчас это едва ли имело значение. Она позвонила домой, предупредила Клэрис, что уходит и возвратится в гостиницу лишь во второй половине дня, и запретила сообщать Лэнгу, где она находится. Энн не хотела разговаривать с мужем, да и он не выражал желания встретиться с ней.
Получив в банке деньги, она взяла такси и приехала в контору адвоката. Сэм немедленно принял ее и представил моложавому человеку, оказавшемуся секретарем организации ветеранов батальона имени Линкольна — Тедом Барроу. Барроу сообщил, что организация уже собрала пятьсот долларов на внесение залога, но Энн настояла, чтобы он взял у нее всю тысячу: ведь деньги потребуются еще и для организации защиты Бена. Барроу покраснел.