Вестник
Сраженная лежит у алтарей; Ее померкли и закрылись очи; Смерть Мегарея[119] славную оплакав, За ним другого сына, — на тебя Беду накликала, детоубийца.Креонт
Строфа 3 Увы! Увы! От страха дрожу. Что же грудь мою Двуострым мечом не пронзил никто? Я несчастный, увы! И жестоким сражен я горем!Вестник
Изобличен покойницею ты: Ты виноват и в той и в этой смертиКреонт
Но как она себя лишила жизни?Вестник
Она сама себе пронзила сердце, О сына горестной судьбе узнав.Креонт
Строфа 4 Увы мне! Другому, раз я виноват, Нельзя никому этих бед приписать. Я тебя ведь убил — я, несчастный, я! Правду я говорю. Вы, прислужники, прочь, Уводите меня, уводите скорей, Уводите — молю; нет меня; я ничто!Хор
В решеньях прав ты, коль в беде есть правда, И лучше всех кратчайшее из зол.Креонт
Антистрофа 3 Приди, приди! Покажись скорей, мой последний день! Приведи ко мне жребий лучший мой! Поскорее приди, Чтобы дня я другого не видел!Хор
То в будущем, а ты о настоящем Заботься. Будущее — от богов.Креонт
Я все желанья в этой слил мольбе.
Хор
Нет, не молись: ведь людям от скорбен Ниспосланных не обрести спасенья.Креонт
Антистрофа 4 Уведите вы прочь безумца, меня! Я убил тебя, сын, и тебя, жена! И нельзя никуда обратить мне взор: Все, что было в руках, в стороне лежит; И теперь на меня низвергает судьба Все терзанья, и вынести их нет сил!Хор
Мудрость — высшее благо для нас, И гневить божество не дозволено. Гордецов горделивая речь Отомщает им грозным ударом, Их самих поразив, И под старость их мудрости учит.ЕВРИПИД
Еврипид (480–406 гг. до н. э.) родился, по преданию, на Саламине в день знаменитого морского сражения у этого острова. Согласно античным свидетельствам, отец и мать Еврипида промышляли мелкой торговлей. Жизнь поэта прошла в Афинах, где он, как утверждают, помимо поэзии, занимался живописью и философией, не принимая, в отличие от Эсхила и Софокла, прямого участия в политической жизни. Незадолго до смерти Еврипид переехал в Македонию, куда его пригласил царь Архелай, который высоко ценил его творчество и будто бы сделал поэта своим близким советником. В Афинах поэт при жизни не был, по-видимому, так популярен, как оба его старших собрата, зато в эллинистическую эпоху слава его возросла, благодаря чему число дошедших до нас драм Еврипида (восемнадцать из девяноста двух) больше, чем эсхиловских и софокловских вместе взятых.
МЕДЕЯ
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Кормилица.
Дядька.
Медея.
Креонт.
Ясон.
Эгей.
Вестник.
Сыновья Медеи и Ясона.
Хор коринфских женщин.
Действие происходит в Коринфе, перед домом Медеи.
ПРОЛОГ
Кормилица
О, для чего крылатую ладью[120] Лазурные, ошибайся, утесы[121] В Колхиду пропускали, иль зачем Та падала на Пелий,[122] что вельможам, Их веслами вооружив, дала В высокий Иолк в злаченых завитках Руно царю Фессалии доставить? К его стенам тогда бы и моя Владычица не приплыла, Медея, Ясона полюбив безумно, — там Убить отца Она не научала б Рожденных им и нежных Целиад, И не пришлось бы ей теперь в Коринфе Убежища искать с детьми и мужем. Пусть гражданам успела угодить Она в изгнанье, мужу оставалась Покорною женой (а разве есть На свете что милей семьи, где с мужем Живет жена согласно?), но удел Медеи стал иной. Ее не любят, И нежные глубоко страждут узы. Детей Ясон и с матерью в обмен На новое отдать решился ложе, Он на царевне женится — увы! Оскорблена Медея, и своих Остановить она не хочет воплей. Она кричит о клятвах и руки Попранную зовет обратно верность, Богов зовет в свидетели она Ясоновой расплаты. И на ложе, От пищи отказавшись, ночь и день Отдавши мукам тело, сердцу таять В слезах дает царица с той поры, Как злая весть обиды поселилась В ее душе. Не поднимая глаз Лица, к земле склоненного, Медея, Как волн утес, не слушает друзей. В себя прийти не хочет. Лишь порою, Откинув шею белую, она Опомнится как будто, со слезами Мешая имя отчее, и дома Родного, и земли воспоминаньем И все, чему безумно предпочла Она ее унизившего мужа. Несчастие открыло цену ей Утраченной отчизны. Дети даже Ей стали ненавистны, и на них Глядеть не может мать. Мне страшно, как бы Шальная мысль какая не пришла Ей в голову. Обид не переносит Тяжелый ум, и такова Медея. И острого мерещится удар Невольно мне меча, разящий печень, Там, над открытым ложем, — и боюсь, Чтобы, царя и молодого мужа Железом поразивши, не пришлось Ей новых мук отведать, горше этих. Да, грозен гнев Медеи: не легко Ее врагу достанется победа. Но мальчиков я вижу — бег они Окончили привычный и домой, Идут теперь спокойно. А до муки И дела нет им материнской. Да, Страдания детей не занимают.