О мореходстве
Смелость, ты — мать кораблей, потому что ведь
ты мореходство
Изобрела и зажгла жажду наживы в сердцах.
Что за коварную вещь ты из дерева сделала! Сколько
Предано смерти людей ради корысти тобой!
Да, золотой ты для смертных поистине век был, когда
лишь
Издалека, как Аид, видели море они!
Смерть старого моряка
Путеводитель плывущих по междуостровиым проливам
И старожил берегов острова Фасоса, Главк,
Опытный пахарь морей, чья рука безошибочно твердо
Править умела рулем, даже когда он дремал, —
Обремененный годами, истрепанный жизнью морскою,
И умирая, своей он не покинул ладьи.
Так вместе с нею, его скорлупой, и сожгли его тело,
Чтобы на лодке своей старый отплыл и в Аид.
На «Медею» Тимомаха
Изображая Медею, преступницу, в сердце которой
С ревностью к мужу любовь к детям боролась,
большой
Труд приложил Тимомах, чтобы выразить оба противных
Чувства, рождавших то гнев, то сострадание в ней.
То и другое ему удалось. Посмотри на картину:
Видишь, как в гневе слеза, в жалости злоба
сквозит!
«Этой борьбы мне довольно, — решил он, — то дело Meдеи,
Не Тимомаховых рук, детскую кровь проливать».
Диогену
Старится временем даже и медь. Но и целая вечность
Не уничтожит отнюдь славы твоей, Диоген,
Ибо один ты о жизни правдивое высказал мненье,
Смертным легчайший из всех жизненный путь
указан.
ОНЕСТ
О сатировской драме
Вакх изобрел этот род поучения музы игривой,
Сам по себе, Сикион, шествуя в сонме харит.
И в порицаньях своих он приятен, и жалит он смехом,
И, опьяненный вином, разуму учит граждáн.
«На Геликон восходя…»
На Геликон восходя, я немало трудился. За это
Был Гиппокрены ключом сладостным я напоен.
Так и труды, и стремление к знаньям способны
доставить
Муз благосклонность к тебе, если ты цели достиг.
АВТОМЕДОНТ
«Жизнь береги, человек…»
Жизнь береги, человек, и не вовремя в путь не пускайся
Ты через волны морей; жизнь ведь и так недолга.
Ты, злополучный Клеоник, на Тасос богатый стремился
Раньше с товаром прибыть; вез Келесирии груз,
Вез ты, Клеоник, товар; и когда заходили Плеяды,
Вслед за Плеядами ты канул в морскую волну.
«По вечерам, за вином, мы бываем людьми…»
По вечерам, за вином, мы бываем людьми; но как только
Утро настанет, опять звери друг другу мы все.
«Я пообедал вчера козлиной ногою и спаржей…»
Я пообедал вчера козлиной ногою и спаржей,
Желтой и вялой: давно срезали, видно, ее.
Но побоюсь я назвать пригласившего, это опасно:
Страшно мне, как бы опять он не позвал на обед.
ФИЛИПП ФЕССАЛОНИКСКИЙ
На Фидиева «Зевса»
Бог ли на землю сошел и явил тебе, Фидий, свой образ,
Или на небо ты сам, бога чтоб видеть, взошел?
«Старая грымза Нико увенчала могилу Мелиты…»
Старая грымза Нико увенчала могилу Мелиты,
Девушки юной. Аид, где ж справедливость твоя?
«Труп Леонида кровавый увидевши…»
Труп Леонида кровавый увидевши, Ксеркс-победитель,
Дивную доблесть почтив, сам багряницей одел.
Мертвый тогда возгласил спартанский герой незабвенный:
«Нет, не приму никогда должной предателю мзды!
Щит — украшенье могиле моей: прочь персидское платье!
Я спартанцем хочу в царство Аида прийти».
«Прежде погаснет сияние вечных светил небосклона…»
Прежде погаснет сияние вечных светил небосклона,
Гелия луч озарит Ночи суровой лицо;
Прежде волны морские дадут нам отраду от жажды
Или усопшим Аид к жизни отворит пути, —
Прежде чем имя твое, Меонид, Ионии слава,
Древние песни твои в лоно забвенья падут.