«Нет на земле никого, кто был бы совсем безупречен…»
Нет на земле никого, кто был бы совсем безупречен.
Лучше, однако, когда меньше о нас говорят.
«Быть точнее, чем циркуль, точней, чем часы и линейка…»
Быть точнее, чем циркуль, точней, чем часы и линейка,
Быть осторожным всегда должен священный посол,
Тот, которому бог устами жрицы в Пифоне,
В пышном святилище, Кирн, вещие знаки дает.
Лишнее слово прибавь — ничем не исправить ошибки.
Слово пропустишь одно — в грех пред богами
впадешь.
«То, что случилось со мной, с одной только смертью сравнится…»
То, что случилось со мной, с одной только смертью
сравнится.
Все остальное, поверь, менее страшно, о Кирн:
Предали подло меня друзья. С врагами поближе
Я сойдусь, чтоб узнать, что же за люди они.
Менада в экстазе. Деталь афинской вазы (начало V в. до н. э.). Мюнхен, Государственный музей древностей.
«Бык могучей пятой наступил на язык мой, и это…»
Бык могучей пятой наступил на язык мой, и это
Мне не дает говорить, как я болтать ни горазд.
«Кирн, что нам суждено, того никак не избегнуть…»
Кирн, что нам суждено, того никак не избегнуть.
Что суждено испытать, я не боюсь испытать.
«Вот и накликали мы себе же горе. Пускай бы…»
Вот и накликали мы себе же горе. Пускай бы,
Кирн, и тебя и меня смерть захватила сейчас.
«В ком уважения нет к своим родителям старым…»
В ком уважения нет к своим родителям старым,
Право же, тот человек стоит немногого, Кирн.
«Как же дерзаете вы распевать беззаботно под флейту?..»
Как же дерзаете вы распевать беззаботно под флейту?
Ведь уж граница страны с площади нашей видна!
Кормит плодами родная земля…
…беспечно пируя.
В пурпурных ваших венках на волосах золотых.
Скиф! Пробудись, волоса остриги и покончи с пирами!
Пусть тебя болью пронзит гибель душистых полей!
«К гибели, к воронам все наше дело идет! Но пред нами…»
К гибели, к воронам все наше дело идет! Но пред нами,
Кирн, из блаженных богов здесь не виновен никто:
В бедствия нас из великого счастья повергли — насилье,
Низкая жадность людей, гордость надменная их.
«Смело ногами топчи, стрекалом коли, не жалея…»
Смело ногами топчи, стрекалом коли, не жалея,
Тяжким ярмом придави эту пустую толпу!
Право, другого народа с такою же рабской душою
Нет среди тех, на кого солнце глядит с высоты.
«Зевс-Олимпиец пускай человека погубит, который…»
Зевс-Олимпиец пускай человека погубит, который
Хочет друзей обмануть, сладкие речи ведя.
«Это и раньше я знал, а нынче и сам убедился…»
Это и раньше я знал, а нынче и сам убедился:
Если уж подл человек, нет благодарности в нем.
«Как уже часто наш город, ведомый дурными вождями…»
Как уже часто наш город, ведомый дурными вождями,
Словно разбитый корабль, к суше причалить спешил!
«Если меня друзья в каком-нибудь видят несчастье…»
Если меня друзья в каком-нибудь видят несчастье, —
Спину мне показав, в сторону смотрят они.
Если редкое счастье на долю мою выпадает —
Сразу же я нахожу много любезных друзей.
«Две для несчастных смертных с питьем беды сочетались…»
Две для несчастных смертных с питьем беды сочетались:
Жажда — с одной стороны, хмель нехороший —
с другой.
Я предпочту середину. Меня убедить не сумеешь
Или не пить ничего, или чрез меру пьянеть.
«Многим нестоящим людям дается богами богатство…»
Многим нестоящим людям дается богами богатство
Очень большое, но в том пользы ни им, ни друзьям
Нет никакой. Не погибнет одной лишь доблести слава:
Город и вся страна в воине видят оплот.
«Сверху пусть на меня падет огромное небо…»
Сверху пусть на меня падет огромное небо,
Медное, то, что людей в ужас приводит земных,
Если моим друзьям не буду я в жизни подмогой,
Если моим врагам горькой не буду бедой.
«Радуйся жизни, душа. Другие появятся скоро…»
Радуйся жизни, душа. Другие появятся скоро
Люди. А вместо меня черная будет земля.
«Выпей вина, что под сенью высокой Тайгетской вершины…»
Выпей вина, что под сенью высокой Тайгетской вершины
Мне виноградник принес. Вырастил лозы старик
В горных укромных долинах, любезный бессмертным
Феотим,
С Платанистунта-реки влажную воду нося.
Выпьешь его — отряхнешь ты заботы тяжелые с сердца.
В голову вступит вино — станет легко на душе.
«Если уж рядом война оседлала коней быстроногих…»
Если уж рядом война оседлала коней быстроногих,
Стыдно не видеть войны, слезы несущей и плач.
«Горе мне, я бессилен. Керинта нет уже больше…»
Горе мне, я бессилен. Керинта нет уже больше,
Вместо лелантских лоз черный простерся пустырь.
Изгнаны лучшие люди, у власти стоят негодяи.
Пусть бы Зеве погубил род Кипселидов совсем.
«Разум — прекрасней всего, что только ни есть в человеке…»
Разум — прекрасней всего, что только ни есть в человеке.
Глупость — из качеств людских самое худшее,
Кирн.