Хочешь достигнуть, быков лучше в плуги запрягай:
Жизнь долговечна ведь только на суше, нередко удастся
Встретить среди моряков мужа с седой головой.
ФИЛЕТ КОССКИЙ
Умершему другу
Милый мой друг, о тебе я не плачу: ты в жизни немало
Радостей знал, хоть имел также и долю скорбей.
«Никто из нас не говорит, живя без бед…»
Никто из нас не говорит, живя без бед,
Что счастием своим судьбе обязан он;
Когда же к нам заботы и печаль придут,
Готовы мы сейчас во всем винить судьбу.
Отрывок элегии
Несколько слез от души мне пролей, слово ласки промолви
И вспоминай обо мне, если не станет меня.
ПОСИДИПП
Эпитафия Дорихе
Прах — твои кости, Дориха, повязка, скреплявшая кудри,
Благоуханный покров, миррой надушенный, — прах…
Было… когда-то к Хараксу, дружку, под покровом
прильнувши
Телом вплотную нагим, с кубком встречала зарю.
Было… а Сапфовы строки остались — останутся вечно:
В свиток записанный стих песней живою звучит.
Имя твое незабвенно. Его сохранит Навкратида
Впредь, пока путь кораблю нильскому в море открыт.
Застольная
Брызни, Кекропов сосуд, многопенною влагою Вакха,
Брызни! Пускай оросит трапезу нашу она.
Смолкни, Зенон, вещий лебедь! Замолкни, и муза Клеанфа,
Пусть нами правит один сладостно-горький Эрот!
Девушке
Сами эроты в тот миг любовались Иренион нежной,
Как из палат золотых Пафии вышла она,
Точно из мрамора вся и с божественным сходная цветом,
Вся, от волос до стопы, полная девичьих чар.
И, поглядев на нее, с тетивы своих луков блестящих
Много эроты тогда бросили в юношей стрел.
На гетер
1
Чтимая Кипром, Киферой, Милетом, а также прекрасной,
Вечно от стука копыт шумной Сирийской землей,
Будь благосклонна, богиня, к Каллиетион! Ею ни разу
Не был любивший ее прогнан с порога дверей.
2
Нет, Филенида! Слезами меня ты легко не обманешь.
Знаю: милее меня нет для тебя никого,
Только пока ты в объятьях моих. Отдаваясь другому,
Будешь, наверно, его больше любить, чем меня.
Душа и страсть
Душу, цикаду певучую муз, привязавши к аканфу,
Думала Страсть усыпить, пламя кидая в нее,
Но, умудренная знаньем, Душа презирает другое,
Только упрек божеству немилосердному шлет.
Эпитафии утонувшим
1
Архианакт, ребенок трех лет, у колодца играя,
В воду упал, привлечен к ней отраженьем своим.
Мать извлекла из воды его мокрое тельце и долго
Глаз не сводила с него, признаков жизни ища.
Неоскверненными нимфы остались воды; на коленях
Лежа у матери, спит сном непробудным дитя.
2
Что, моряки, меня близко к воде вы хороните? Дальше
Надо землей засыпать тех, кто на море погиб.
Жутко мне шуму внимать роковой мне волны. Но спасибо
Вам, пожалевшим меня, шлю я, Никет, и за то.
На бюст Александра Македонского
Мастер со смелой рукою, Лисипп, сикионский ваятель,
Дивно искусство твое! Подлинно мечет огнем
Медь, из которой ты образ отлил Александра. Не вправе
Персов хулить мы: быкам грех ли бежать перед львом?
На храм Арсинои-Киприды
В храм Филадельфовой славной жены, Арсинои-Киприды,
Морем и сушей нести жертвы спешите свои.
Эту святыню, царящую здесь, на высоком прибрежье
Зефиреиды, воздвиг первый наварх Калликрат.
Добрый молящимся путь посылает богиня и море
Делает тихим для них даже в средине зимы.
На Фаросский маяк
Башню на Фаросе, грекам спасенье, Сострат Дексифанов,
Зодчий из Книда, воздвиг, о повелитель Протей!
Нет сторожей, как на острове, нет и утесов в Египте,
Но от земли проведен мол для стоянки судов,
И высоко, рассекая эфир, поднимается башня,
Всюду за множество верст видная путнику днем;
Ночью же издали видят плывущие морем все время
Свет от большого огня в самом верху маяка,
И хоть до Таврова Рога готовы идти они, зная,
Что покровитель им есть, гостеприимный Протей.
О жизни
В жизни какую избрать нам дорогу? В общественном
месте —
Тяжбы да спор о делах, дома — своя суета;
Сельская жизнь многотрудна; тревоги полно мореходство;
Страшно в чужих нам краях, если имеем мы что,
Если же нет ничего — много горя; женатым заботы
Не миновать, холостым — дни одиноко влачить;
Дети — обуза, бездетная жизнь неполна; в молодежи
Благоразумия нет, старость седая слаба.
Право, одно лишь из двух остается нам, смертным,
на выбор:
Иль не родиться совсем, или скорей умереть.
ФЕОКРИТ
«С белою кожей Дафнис, который на славной свирели…»
С белою кожей Дафнис, который на славной свирели
Песни пастушьи играл, Пану приносит дары:
Ствол тростника просверленный, копье заостренное, посох,
Шкуру оленью, суму — яблоки в ней он носил.
«Этот шиповник в росинках и этот пучок повилики…»
Этот шиповник в росинках и этот пучок повилики,
Густо сплетенный, лежат здесь геликонянкам в дар,
Вот для тебя, для Пеана пифийского, лавр темнолистый —
Камнем дельфийской скалы вскормлен он был
для тебя.
Камни забрызгает кровью козел длиннорогий и белый —
Гложет он там, наверху, ветви смолистых кустов.
К статуе Девяти Муз
Вам угождая, богини, для всех девяти в подношенье
Мраморный этот кумир дал Ксеноклет-музыкант.
Кто б его нáзвал иначе? Он, именно этим искусством
Славу стяжавши себе, также и вас не забыл.