1
Если в обоих, Эрот, одинаково стрелы пускаешь,
Бог ты; когда ж в одного ими ты сыплешь — не бог.
2
Против Эрота мне служит оружием верным рассудок,
Выйдя один на один, не победит он меня;
Смертный, с бессмертным готов я бороться. Но если Эроту
Вакх помогает, один что я могу против двух?
«Бедность и страсть — мои беды…»
Бедность и страсть — мои беды. С нуждою легко
я справляюсь,
Но Афродиты огня перенести не могу.
«Все я люблю у тебя…»
Все я люблю у тебя, но глаза твои ненавижу,
Ибо невольно они дарят блаженство другим.
АНТИФИЛ ВИЗАНТИЙСКИЙ
«К милым отчизны брегам приближался…»
К милым отчизны брегам приближался, «завтра, — сказал
я, —
Долгий и бурный мой путь кончится: пристань
близка».
Но не сомкнулись уста еще — море, как ад, потемнело,
И сокрушило меня слово пустое сие.
«Завтра» с надеждою смелой вещать не дерзай: Немезида
Всюду настигнет тебя, дерзкий карая язык.
«Нивы ужель не осталось другой для сохи селянина?..»
Нивы ужель не осталось другой для сохи селянина?
Что же стенящий твой вол пашет на самых гробах,
Ралом железным тревожа усопших? Ты мнишь,
дерзновенный,
Тучные кинув поля, жатву от праха вкусить!
Смертен и ты. И твои не останутся кости в покое;
Сам святотатство начав, им же ты будешь казним.
Иссякший ключ
Прохожий
Нимфы источника, где вы? Ужели обильные воды,
Вечно журчавшие здесь, Гелия зной иссушил?
Нимфы
Смерть Агриколы пресекла наш ток; слезами печали
В гроб излилися струй — жаждущий прах напоить.
Леонид спартанский и персы
— Это пурпурное платье тебе, Леонид, посылает
Ксеркс, оценивший в бою доблести подвиг твоей.
— Не принимаю. Пускай награждает изменника; мне же
Щит мой покров. Не нужны мне дорогие дары.
— Ты же ведь умер. Ужели и мертвый ты так ненавидишь
Персов? — К свободе любовь не умирает во мне.
Дикеархия
— Что здесь за насыпь, скажи, Дикеархия, брошена в море
И в середину воды врезалась массой своей?
Точно руками циклопов построены мощные стены.
Долго ль насилие мне, морю, терпеть от земли?
— Целого мира я флот принимаю. Взгляни лишь
на близкий
Рим и скажи, велика ль гавань моя для него.
О мореходстве
Смелость, ты — мать кораблей, потому что ведь
ты мореходство
Изобрела и зажгла жажду наживы в сердцах.
Что за коварную вещь ты из дерева сделала! Сколько
Предано смерти людей ради корысти тобой!
Да, золотой ты для смертных поистине век был, когда
лишь
Издалека, как Аид, видели море они!
Смерть старого моряка
Путеводитель плывущих по междуостровиым проливам
И старожил берегов острова Фасоса, Главк,
Опытный пахарь морей, чья рука безошибочно твердо
Править умела рулем, даже когда он дремал, —
Обремененный годами, истрепанный жизнью морскою,
И умирая, своей он не покинул ладьи.
Так вместе с нею, его скорлупой, и сожгли его тело,
Чтобы на лодке своей старый отплыл и в Аид.
На «Медею» Тимомаха
Изображая Медею, преступницу, в сердце которой
С ревностью к мужу любовь к детям боролась,
большой
Труд приложил Тимомах, чтобы выразить оба противных
Чувства, рождавших то гнев, то сострадание в ней.
То и другое ему удалось. Посмотри на картину:
Видишь, как в гневе слеза, в жалости злоба
сквозит!
«Этой борьбы мне довольно, — решил он, — то дело Meдеи,
Не Тимомаховых рук, детскую кровь проливать».
Диогену
Старится временем даже и медь. Но и целая вечность
Не уничтожит отнюдь славы твоей, Диоген,
Ибо один ты о жизни правдивое высказал мненье,
Смертным легчайший из всех жизненный путь
указан.
ОНЕСТ
О сатировской драме
Вакх изобрел этот род поучения музы игривой,
Сам по себе, Сикион, шествуя в сонме харит.
И в порицаньях своих он приятен, и жалит он смехом,
И, опьяненный вином, разуму учит граждáн.
«На Геликон восходя…»
На Геликон восходя, я немало трудился. За это
Был Гиппокрены ключом сладостным я напоен.
Так и труды, и стремление к знаньям способны
доставить
Муз благосклонность к тебе, если ты цели достиг.
АВТОМЕДОНТ
«Жизнь береги, человек…»
Жизнь береги, человек, и не вовремя в путь не пускайся
Ты через волны морей; жизнь ведь и так недолга.
Ты, злополучный Клеоник, на Тасос богатый стремился
Раньше с товаром прибыть; вез Келесирии груз,
Вез ты, Клеоник, товар; и когда заходили Плеяды,
Вслед за Плеядами ты канул в морскую волну.
«По вечерам, за вином, мы бываем людьми…»
По вечерам, за вином, мы бываем людьми; но как только
Утро настанет, опять звери друг другу мы все.
«Я пообедал вчера козлиной ногою и спаржей…»
Я пообедал вчера козлиной ногою и спаржей,
Желтой и вялой: давно срезали, видно, ее.
Но побоюсь я назвать пригласившего, это опасно:
Страшно мне, как бы опять он не позвал на обед.
ФИЛИПП ФЕССАЛОНИКСКИЙ
На Фидиева «Зевса»
Бог ли на землю сошел и явил тебе, Фидий, свой образ,
Или на небо ты сам, бога чтоб видеть, взошел?
«Старая грымза Нико увенчала могилу Мелиты…»