Старая грымза Нико увенчала могилу Мелиты,
Девушки юной. Аид, где ж справедливость твоя?
«Труп Леонида кровавый увидевши…»
Труп Леонида кровавый увидевши, Ксеркс-победитель,
Дивную доблесть почтив, сам багряницей одел.
Мертвый тогда возгласил спартанский герой незабвенный:
«Нет, не приму никогда должной предателю мзды!
Щит — украшенье могиле моей: прочь персидское платье!
Я спартанцем хочу в царство Аида прийти».
«Прежде погаснет сияние вечных светил небосклона…»
Прежде погаснет сияние вечных светил небосклона,
Гелия луч озарит Ночи суровой лицо;
Прежде волны морские дадут нам отраду от жажды
Или усопшим Аид к жизни отворит пути, —
Прежде чем имя твое, Меонид, Ионии слава,
Древние песни твои в лоно забвенья падут.
АПОЛЛОНИД
«Критским стрелком уязвленный…»
Критским стрелком уязвленный, орел не остался
без мести:
Жизни лишаясь, ему жалом за жало воздал.
С горного неба ниспал он стремглав и, настигши убийцу,
Сердце той сталью пронзил, коей был сам поражен.
Будете ль, критяне, вы бросанием стрел неизбежных
Ныне гордиться? Хвала Зевсовой меткой руке!
На орла, появившегося на острове Родосе при Тиберии
Зевсова птица, орел, до сих пор не знакомый родосцам
И о котором они знали по слухам одним,
Я прилетел к ним на крыльях могучих из дали воздушной,
Только когда посетил солнечный остров Нерон.
Ставши ручным для владыки, в хоромах его обитал я,
И неотлучно при нем, будущем Зевсе, я был.
ЛОЛЛИЙ БАСС
«Золотом течь не хочу…»
Золотом течь не хочу. Другой пусть в быка превратится
Или же, лебедем став, сладостно песнь заноет.
Пусть забавляется Зевс всем этим, а я вот Коринне,
И не подумав летать, дам два обола — и все.
«Кифотарида-болтунья под бременем лет поседела…»
Кифотарида-болтунья под бременем лет поседела, —
Нестора после нее старцем нельзя называть.
Смотрит на свет больше века оленьего и начала уж
Левой рукою своей новый отсчитывать век.
Здравствует, видит прекрасно и в резвости спорит
с девчонкой.
В недоумении я: как это терпит Аид?
ЛУКИЛЛИЙ
На астролога
Круг генитуры своей исследовал Авел-астролог:
Долго ли жить суждено? Видит — четыре часа.
С трепетом ждет он кончины. Но время проходит, а смерти
Что-то не видно; глядит — пятый уж близится час.
Жаль ему стало срамить Петосирсиса: смертью забытый,
Авел повесился сам в славу науки своей.
На врачей
1
Раз астролог Диофант напророчил врачу Гермогену,
Что остается ему девять лишь месяцев жить.
Врач, засмеявшись, сказал: «Девять месяцев? Экое время!
Вот у меня так с тобой будет короче расчет».
Так говоря, он коснулся рукой Диофанта, и сразу
Вестник несчастия сам в корчах предсмертных упал.
2
Если желаешь ты зла, Дионисий, кому, ни Исиду
Не призывай на него, ни Гарпократа не кличь.
Вместо слепящих богов только Симона кликни, и скоро
Сам убедишься ты, кто, бог или Симон, сильней.
На киников
Всякий безграмотный нищий теперь уж не станет, как
прежде,
Грузы носить на спине или молоть за гроши,
Но отрастит бороденку и, палку подняв на дороге,
Первым объявит себя по добродетели псом. Так решено
Гермодотом премудрым: «Пускай неимущий,
Скинув хитонишко свой, больше не терпит нужды!»
На скупых
1
Скряге Гермону приснилось, что он израсходовал много.
Из сожаленья о том утром повесился он.
2
Асклепиад, увидав в своем доме однажды мышонка,
Крикнул в тревоге ему: «Что тебе нужно, малыш?»
И, усмехнувшись, ответил мышонок: «Не бойся,
любезный,—
Корма не жду от тебя, нужно мне только жилье».
На женщин
1
Лгут на тебя, будто ты волоса себе красишь, Никилла,
Черными, как они есть, куплены в лавке они.
2
Мед покупаешь ты с воском, румяна, и косы, и зубы.
Стало б дешевле тебе сразу купить все лицо.
На размахивающего руками
Если бы ноги Диона с его были схожи руками,
То не Гермес, а Дион звался б крылатым тогда.
НИКАРХ
«Вызвал однажды на суд глухой глухого…»
Вызвал однажды на суд глухой глухого, но глуше
Был их гораздо судья, что выносил приговор.
Плату за нанятый дом за пять месяцев требовал первый;
Тот говорил, что всю ночь он напролет промолол.
«Что же вам ссориться так? — сказал им судья
беспристрастный. —
Мать вам обоим она — оба кормите ее».
ДИОНИСИЙ СОФИСТ
Продавщице роз
Девушка с розами, роза сама ты. Скажи, чем торгуешь:
Розами или собой? Или и тем и другим?
Возлюбленной
Ветром хотел бы я быть, чтоб, гуляя по берегу моря,
Ты на открытую грудь ласку мою приняла.
Розой хотел бы я быть, чтоб, сорвавши своею рукою,
Место на белой груди ты ей, пурпурной, дала.
Пьянице, упавшему под дождем
Не мудрено и упасть, если смочен и Вакхом и Зевсом.
Как устоять против двух, смертному — против богов?
ЛУКИAH
«Делая зло, от людей еще можешь укрыться…»
Делая зло, от людей еще можешь укрыться; но боги
Видят не только дела, — самые мысли твои.
«Тратить разумно не бойся добро свое…»
Тратить разумно не бойся добро свое — помни о смерти.
В тратах же будь бережлив — помни, что надобно
жить.
Мудрым зову я того, кто, постигнув и то и другое,
Тратить умел и беречь, должную меру блюдя.