Мемфис курносый играл в пантомиме Ниобу и Дафну,
Деревом Дафна его, камнем Ниоба была.
2
Комику Павлу приснился Менандр и сказал: «Никакого
Зла я не сделал тебе. Что ж ты бесславишь меня?»
На монахов
Если зовутся они «одинокими», что ж их так много?
Где одиночество тут, в этой огромной толпе?
«Эта любовь твоя — ложь…»
Эта любовь твоя — ложь, да и любишь-то ты поневоле.
Большей неверности нет, нежели так полюбить.
«Нику печальную некто вчера в нашем городе видя…»
Нику печальную некто вчера в нашем городе видя,
Молвил: «Богиня, скажи, что приключилось
с тобой?»
Сетуя громко, она, и судей кляня, отвечала:
«Ныне Патрикию я — ты лишь не знал — отдана».
Ника и та загрустила: ее против правил Патрикий
Взял на лету, как моряк ветер попутный берет.
ФЕОН АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ
О планетах
Семь блуждающих звезд чрез порог-переходят Олимпа,
Каждая круг совершая в свое неизменное время:
Ночи светильник — Луна, легкокрылый Меркурий, Венера,
Марс дерзновенный, угрюмый Сатурн, и веселое Солнце,
И прародитель Юпитер, природе всей давший начало.
Между собой они делят и род наш: есть также и в людях
Солнце, Меркурий, Луна, Марс, Венера, Сатурн и Юпитер;
Ибо в удел получаем и мы со струями эфира
Слезы и смех, гнев, желанье, дар слова, и сон, и рожденье.
Слезы дает нам Сатурн, речь — Меркурий, рожденье —
Юпитер;
Гнев наш от Марса, от Месяца — сон, от Венеры — желанье;
Смех же исходит от Солнца; оно заставляет смеяться
Как человеческий ум, так равно и весь мир беспредельный.
Женский портрет. Мозаика из Помпей. Неаполь, музей
Погибшему в море
Ты зимородков, Леней, потревожил на море, но молча
Мать над холодной твоей, влажной могилой скорбит.
МАРИАН СХОЛАСТИК
Горячий ключ
Здесь, под яворов тенью, Эрот почивал утомленный,
В сладком сне к ключевым нимфам свой факел
склонив,
Нимфы шепнули друг дружке: «Что медлим? Погасим
светильник!
С ним погаснет огонь, сердце палящий людей!»
Но светильник и воды зажег: с той поры и поныне
Нимфы, любовью горя, воды кипящие льют.
Предместье Aмасии
Да, хороша эта роща Эрота, где нежным дыханьем
Стройных деревьев листву тихо колышет зефир,
Где, освеженная влагой, цветами вся блещет поляна,
Радуя глаз красотой свитых с фиалками роз,
И из тройных, друг над другом лежащих сосков на поляну
Льет водяную струю нимфы-красавицы грудь.
Там, под тенистою кущей деревьев течет седовласый
Ирис, — там гамадриад пышноволосых приют.
Здесь же, в саду, зеленеют плоды маслянистой оливы,
Зреет на солнце везде в гроздьях больших виноград.
А соловьи распевают вокруг, и в ответ им цикады
Мерно выводят свою звонко-певучую трель.
Гостеприимное место открыто для путника — мима
Не проходи, а возьми в дар от него что-нибудь.
ЮЛИАН ЕГИПЕТСКИЙ
На «телку» Мирона
Овод, обманут Мироном и ты, что стараешься жало
В неуязвимую грудь медной коровы вонзить?
Не осуждаю тебя — что для овода в этом дурного,
Если самих пастухов ввел в заблужденье Мирон?
На Демокрита
Мертвых владыка, Плутон, в свое царство прими
Демокрита.
Чтоб среди мрачных людей был и смеющийся в нем.
На Анакреонта
Часто певал я о том и взывать еще буду из гроба:
Пейте, покуда вас всех прах не оденет земной!
Подражание Анакреонту
Из роз венок сплетая,
Нашел я в них Эрота.
За крылышки схвативши,
В вино его я бросил
И сам вино то выпил.
С тех пор мое все тело
Он крыльями щекочет.
Эпитафии Ипатию
1
Это Ипатиев холм. Не подумай, однако, что кроет
Он действительно прах мужа такого, как был
Вождь авсонийцев. Земля, устыдившись великого мужа
Насыпью малой покрыть, морю его отдала.
2
Гневался сам повелитель на волны мятежного моря,
Что схоронен от него ими Ипатия прах.
Он как последнего дара желал обладания прахом,
Море ж осталось глухим к великодушной мечте;
И, подавая великий пример милосердия людям,
Этой могилою он мертвого память почтил.
Дом бедняка
Дома другого ищите себе для добычи, злодеи,
Этот же дом стережет страж неусыпный — нужда.
На медную статую Икара, стоящую в бане
Воском погублен ты был, о Икар; и при помощи воска
Прежний твой облик сумел ныне ваятель создать.
Но не пытайся взлететь, а не то этим баням, как морю,
Падая с выси небес, имя «Икаровых» дашь.
АГАФИЙ
Посвящение Афродите
Мы — девять Дафновых книг, от Агафия. Наш сочинитель
Всех, о Киприда, тебе нас посвящает одной;
Ибо не столько о музах печемся мы, как об Эроте,
Будучи все целиком оргий любовных полны.
Сам же он просит тебя за труды, чтоб дано ему было
Иль никого не любить, или доступных легко.
«Смерти ль страшиться, о други?..»
Смерти ль страшиться, о други? Она спокойствия матерь,
В горе — отрада, бедам, тяжким болезням — конец.
Раз к человекам приходит, не боле, и день разрушенья
Нам обречен лишь один, дважды не гибнул никто.
Скорби ж с недугами жизнь на земле отравляют всечасно,
Туча минует — за ней новая буря грозит!
«Влажные девичьи губы под вечер меня целовали…»