Собственные предки Тарха, как он рассказывал мне, были родом ещё из Вей — самого южного из городов Этрурии и давнего соперника Рима. И из-за территории — расстояние-то между ними всего пара десятков километров, и из-за дающей таможенные сборы с торговцев переправы через Тибр, но прежде всего — из-за соляных копей на спорных землях. Человек, питающийся мясом и рыбой, в соли практически не нуждается, но земледельцу с его преимущественно растительной пищей соль жизненно необходима. Вдобавок, это ещё и практически единственный консервант, без которого в тёплом средиземноморском климате и того же мяса впрок не заготовишь. В общем, товар это важный, нужный и ценный, а по ликвидности настолько мало уступает звонкой монете, что при её нехватке римляне и солдатам своим платят жалованье солью, и те обычно не возражают. И так было испокон веков. Римом ещё правили этрусские цари, когда начались первые войны Рима с Вейями, и смена монархии республиканским строем ничего в их отношениях не изменила. Силы были примерно равными, и даже Республике пришлось вести с соседом-соперником три больших войны. Только последняя из них, продлившаяся десяток лет, окончилась падением Вей, и случилось это почти два столетия назад. Доставшийся римлянам этрусский город оказался величественнее самого Рима, и поначалу гордые квириты, незадолго до того пережившие падение собственного города и его разграбление галлами Бренна, даже обсуждали вопрос о переносе в Вейи столицы собственного государства. Но в итоге перебздели возможных из-за этого в будущем распрей уже между собственными согражданами и, дабы даже соблазна такого впредь не возникало, город постановили разрушить. Вот так — ни себе, ни людям. Потом всё-таки вывели туда колонию, но римские Вейи — лишь жалкое подобие былых этрусских — убогое и не занимающее и пятой части площади прежнего города…
Предок Тарха оказался в числе тех немногих вейян, которые сумели проложить себе мечами дорогу сквозь ворвавшихся в город римлян и уйти, сохранив и жизнь, и свободу. Цере, их ближайший сосед, был союзником Рима, и туда путь беглым вейянам был закрыт. Пришлось податься на север, в Фалерии, но вскоре римляне вторглись и туда. Город сдался им на правах зависимого союзника, а те, кого не устраивала зависимость от племени квиритов, покинули его земли. В их числе были, конечно, и вейяне. Найдя приют в ожесточённо сопротивляющихся римской экспансии Тарквиниях, семья предков Тарха осела там, но спустя сорок лет новая тяжёлая война вынудила покориться Риму и этот этрусский город. Но разве для этого они оставили павшие Вейи? Вульчи стали новым пристанищем свободолюбивых вейян. Казалось бы, на этот-то раз, спустя почти столетие после падения Вей, будет положен конец натиску римлян. Не только сохранившие ещё свободу этрусские города, но и умбры с самнитами и даже дикие цизальпинские галлы, до той поры лишь разорявшие своими набегами культурных соседей, решили объединить свои силы против жадного захватчика. Но римляне не считались с потерями — как своими, так и союзников, и в конце концов железная дисциплина возглавляемого ими союза латинов снова одержала верх. Покорились умбы и самниты, галлы вернулись в долину По, а в Этрурии с властью Рима смирились и Вульчи, и Перуджа с Кортоной и Аррецием, и лишь полуокружённые новыми римскими союзниками Вольсинии оставались оплотом этрусского сопротивления. Даже тогда, когда в союз с Римом вступили уже и остальные этрусские города, замкнув кольцо окружения, Вольсинии всё ещё удерживали свою независимость. Но спустя тридцать лет — примерно семьдесят лет назад — пал и этот последний осколок прежней Этрурии. В выигрыше оказались те, кто этого неизбежного уже конца не дожидался, а решился покинуть Италию раньше. Деду Тарха, остававшемуся в Вольсиниях до конца, податься оказалось некуда. Не к галлам же или к почти таким же дикарям лигурам, в самом-то деле! Тем более, что не только жадно разграбившие, но и беспощадно разрушившие этот доставивший им столько хлопот город римляне с его жителями обошлись не в пример милостивее, чем с вейянами — переселили их в другое место на берегу богатого рыбой озера и позволили построить там новый город, хоть и не укреплённый и полностью зависимый от Рима. А куда было деваться? Может быть, и примирились бы в конце концов с римской властью, если бы не тупая и воинствующая заносчивость — ага, цивилизаторская — неотёсанной римской деревенщины, поселившейся рядом в качестве колонистов. Их терпели, сколько могли, но всякому терпению рано или поздно наступает предел…