Декан завоёвывал Биндусара, сын и наследник Чандрагупты. Правда, не совсем понятно, в каком качестве – то ли уже правя империей самостоятельно, то ли в отцовское правление по его поручению. Результат этой экспансии Биндусары оказался неожиданным для синхальской Тапробаны. Я ведь упоминал уже об очень непростых и неоднозначных отношениях синхалов с тамилами юга Индостана? С одной стороны царьки контачат меж собой и роднятся, с другой – и пираты с обеих сторон через пролив пошаливают, и войны настоящие между царьками время от времени случаются. В целом тамильские Пандья и Чола сильнее синхальчкой Тапробаны, но пока над ними нависали с севера независимые княжества и племена Декана, это вынуждало их держать немалую часть своих сил там, у северных границ. Но второй правитель Маурьев, завоевав Декан, установил с дравидами юга полуострова, включая и тамилов, мир-дружбу-жвачку, и этим вольно или невольно развязал им руки в отношении Цейлона.
Проблемы у Биндусары были в западной части империи, где время от времени бузила Таксила как раз на пути из долины Ганга в долину Инда. А ну как совсем восстанет и отложится, а вслед за ней отвалится и вся западная часть империи, а вместе с ней и вся торговля с Западом? И захватывай её тогда по новой, как пришлось в своё время отцу. Как раз на усмирение очередной таксильской бузы и был направлен под конец его жизни сын и будущий преемник Ашока. Наследником престола считался его старший брат, но о нём успело сложиться мнение как о никудышном правителе, а ведь это же Восток, деспотия, и от личных качеств правителя зависит практически всё в государстве. И когда стало ясно, что Биндусара при смерти, Ашока был тайно и в срочном порядке вызван правительством в столицу для передачи ему власти. Естественно, после смерти Биндусары вышла смута, в ходе которой не только старший брат Ашоки, но и остальные приказали долго жить. Дело для восточной деспотии вполне обычное, смена самовластного правителя – это всегда той или иной тяжести смута. Осуждать его, обвиняя в братоубийствах, как и оправдывать тем или иным образом, было и есть кому и без нас, для нас важны особенности его правления и их трансформация со временем.
Начал он круто – как ортодоксальный индуист, централизатор и собиратель не собранных предшественниками земель. Бельмом на глазу у Маурьев оставалась Калинга к югу от Бенгалии. Узкая полоса её побережья успела побывать под властью Нандов, но в ходе гражданской войны и смены династий отпала и воссоединилась со своей страной. У Чандрагупты и у Биндусары как-то не доходили до Калинги руки, и это решил исправить их преемник. Как я уже упоминал в своё время, война там вышла серьёзная, со многими жертвами и разрушениями и с эмиграцией калингских индусов в Малакку и Индонезию. И как раз после этой войны, мотивируя своё решение отвращением к войне, крови и вообще насилию, Ашока вдруг ударился в буддизм.
Он не сделал его государственной религией, не обратился в него сам, оставаясь формально ортодоксальным индуистом и проповедуя лишь веротерпимость. Но буддизму он открыто симпатизировал. Есть тут желающие огорчить нашего всенародно любимого и почитаемого всеми повелителя неразделением его симпатий? Правильно, таких дураков в государстве давно уже нет. В Калинге вон были, ну так и где они теперь? Ну, в Таксиле по краю ещё балансируют время от времени, но зря это они, это тоже на грани дури и добром не кончится. А здесь дураков не ищите, здесь они давно кончились. Индуизм как был, так и остаётся официальной религией государства, все же прочие религии должны уважать и её, и мудрецов-брахманов, но в остальном все религии равны, а буддизм – ещё равнее. В общем, намёк Ашоки поняли все.
Его буддийская проповедь – это что-то с чем-то. Ну, в основном она касалась не религиозных догм, а морально-этических – ага, за всё хорошее против всего плохого. И по всей империи, и вовне её проповедники направились – ага, вслед за прежними беглецами от прежних гонений. А за проповедниками последовали уже его официальные посольства. Представляю изумление Антиоха Тогдашнего, не помню его инвентарного номера, когда заявились к нему аж из самой Индии дядьки бородатые в чалмах и монахи бритоголовые, и ладно бы о деле серьёзном талдычили, ради которого стоило бы в такую даль переться, о торговле ништяками, допустим, или о политическом союзе против кого-нибудь, зловредно пакостящего обеим империям, так нет же, талдычат ему тут какую-то детскую чушь о том, что надо хорошо и не надо плохо. И ради этого ноги били? Но протокол есть протокол, и дипломатической вежливости никто не отменял – приходится слушать и отвечать в том же примерно духе. Так ведь такие же точно морализаторствующие посольства направились и к Птолемею Тогдашнему, и к прочим царям эллинистического мира. Практического толку – ноль целых, хрен десятых, но Ашоке не практический толк требовался, а чтобы уважали. Слушали же его через его послов другие цари как ученики своего гуру? Значит, он – выше их, хоть и не зависят они от него политически. По индийским понятиям и это возвышение государственного престижа – ага, гордитесь, подданные, ваш повелитель повыше чужих повелителей, он для них – гуру-учитель.