Беспокоил его вопрос, не начнёт ли наша солдатня и матросня приставать к их бабам, но это наши переводчики и сами уладили, заверив его, что в Тамманаве много кто сюда переселиться хочет, включая и баб не слишком тяжёлого поведения. Хотя того, что и у них девок подходящих для наших людей вербовать будем, мы тоже скрывать от него не стали. Как и причины этого – отсутствие у местных баб хронического индуизма головного мозга. Им и переселенцы-то особо не страдают, отчего и рвутся слинять на юг, но для нас полное его отсутствие ещё лучше. А то насмотрелись уже на него у синхалов, и как-то оно нас не вдохновляет. Здесь ведь все такие, ни брахманами не покусанные, ни буддийскими монахами? Вот и прекрасно, нам покусанных ими и не нужно. Кого надо будет, мы и сами покусаем так, как нам надо, а не индусам. Разница между нами и ими понятна?
Ещё бы ему не было понятно! Лагерь ведь уже строится полным ходом. Место под него выбрано, размечено, палатки поставлены, а бойцы оборудуют периметр наравне с переселенцами из Тамманавы. Кто-нибудь видел, чтобы чванливые индийские кшатрии работали вместе с вайшиями и шудрами? У нас – в порядке вещей. И ров сами копают, и вал насыпают, и оградой его обносят из колышков, которые сами же перед этим в лесу и заготовили. Стандартные армейские по образцу римских, из которых частокол временного лагеря набирается. Потом, когда эта времянка нормальным оборонительным периметром заменится, из них по три штуки элементы заграждений типа "ежей" свяжут. Но это позже будет, а пока – хотя бы так. Хоть и не ждёт никто нападения, орднунг юбер аллес. Заодно наглядно демонстрируем местному населению и основное отличие нашей цивилизации от той индийской, прихода которой здешним очень не хочется. Не для того их предки от неё с материка убегали. А прибывшие вместе с нами эмигранты с Синхальщины – ещё более наглядная демонстрация наших отличий от индусов в глазах тех, кто не только наслышан о них от дедов с бабками, но и на своей шкуре их цивилизацию испытал. Короче, найдите десять отличий и почувствуйте разницу.
Военный лагерь требовался в качестве основы будущего посёлка переселенцев с северной части острова и местных добровольцев. Оставить здесь часть наших людей мы на сей раз не могли, так что до прибытия следующей экспедиции все подготовительные к её прибытию мероприятия оставляемый за старшего Мани мог проводить только силами местных кадров. Соответственно, нужно было оставить ему основной костяк означенных кадров и наглядный образец того заокеанского орднунга, в духе которого ему предстояло с ними работать. А работы ведь – до хренища. Понятно, что самим местным не доверишь строить античный, а точнее, псевдоантичный город, в котором они ни хрена не понимают, но изрядную часть работ нулевого цикла по типовому плану – почему бы и нет? Грунт на выбранном и размеченном участке сваями укрепить, котлованы под стандартные здания вырыть, да фундаменты под них заложить – такого типа работы они осилят и без нашего архитектора, который прибудет с экспедицией. Им только инструмент хороший нужен, но его-то как раз мы им оставить можем. А среди сманенных нами из Тамманавы людей есть и каменщик неплохой. Как раз на фундаментных работах и подучит себе помощников.
С камнем тоже проблем особых не предвидится. Лагуна ведь представляет из себя бывшее прибрежное морское мелководье, опреснившееся после того, как впадавшая в него река намыла косу к цепочке коралловых рифов, которые и отделяют его теперь от моря. А кораллы – это же известняк. В опреснённой акватории лагуны рост этих кораллов прекратился, но местами следует углубить и спрямить фарватер для наших судов, а когда добытый таким манером камень кончится, добычу можно будет продолжить и с внешней стороны рифов, где вода так и осталась солёной, и рост кораллов в ней продолжается. И мелкому щебню применение найдётся, на известь его обожгут, но известковый раствор – это для ответственных сооружений, а на малоответственные вполне сойдёт и псевдобетон египетского типа, то бишь известняковая крошка и пыль, замешанные на иле со дна самой лагуны. Он же, как высохнет под тропическим солнцем, тоже схватится, что твой цемент.
Но конечно, надо иметь чем этот камень ломать. На воздухе-то можно так, как гребиптяне фараоновсеие ещё, насверлить дырок с помощью абразива, деревянные клинья в те дырки заколотить, да водой их поливать, пока не разбухнут. Под водой этот способ не прокатит, там надо честно отдалбливать, а для этого нужен не абы какой, а очень хороший стальной инструмент. Потому-то и не строятся местные из камня, что мало у них железа, да и говённое оно у них. Топоры разве только для рубки дерева, а железная мотыга – уже роскошью считается. Лопаты у них и вовсе деревянные – в качестве совковых они только применяются, сперва мотыгой грунт разрыхляешь, а затем лопатой отбрасываешь. Копать таким манером отсюда и до обеда – хрен разгонишься. У них глаза на лоб полезли, когда увидели, как работают наши. Даже переселенцы из Тамманавы, железным инструментом обеспеченные гораздо лучше и чувствующие себя на фоне местных богачами, ошалели от нашего. У них же тоже из кричного железа средней паршивости, но тигельную сталь кто видел, а кто и щупал, пребывая в расстроенных чувствах от объявленной цены. Полоски тигельной стали на лезвиях нашего инструмента при внимательном осмотре обнаружить не так уж и трудно, если подозрение такое возникло, а кое у кого из них оно возникло при виде спорой работы наших бойцов.