Поверх этих чисто бабьих ништяков я водрузил два стальных ножа покрупнее того, который подарил главнюку в самом начале, один большой и один топорик – ага, уже другое дело, заинтересовались. Но реально глаза у них заблестели, когда сверху легли три стальных наконечника для копий и пять бронзовых для трезубцев. Заговорили, заспорили, отцу шмакодявки на кучу сокровищ указывают, уговаривают, тот ни в какую, молодец, а ведь вижу же, что тоже глаза блестят, но – держится. Хлопаю в ладоши, дабы внимание к себе снова привлечь и с подчёркнуто раздражённым видом выкладываю им сверху десять стальных рыболовных крючков и два десятка наконечников для стрел – типа, подавитесь же наконец, вымогатели грёбаные! Добрая половина мужиков с удвоенным пылом на отца шиакодявки насела, только двое ещё кое-как поддержать его пытались, но тут и главнюк к наседающим присоединился – типа, понимаю твоё горе, но подумай о коллективе. Уже до ругани у них доходит, главнюк на меня оглядывается с эдаким намёком на желательность добавки, но тут я уже упёрся – нехрен вас баловать, и так до хрена даю, или меняемся, или расходимся. Снова спорят, ругаются, но отец девчонки держится. Пожалуй, пора бы уже и дожимать их. Снова хлопаю в ладоши, подхожу к мужику, киваю ему – типа, всё понимаю и уважаю, молодец – и подаю знак нашим собирать выложенные ништяки обратно.
Нет, я-то, конечно, рассчитывал на этот трюк, но уж такого эффекта не ожидал. Главнюк пулей ко мне метнулся, умоляя подождать, он сейчас всё уладит. Ну, так и быть, уломал, подождём немного. Ох и ругался же он с мужиком! Ни бельмеса не понимаем, но по интонациям, да по жестикуляции смысл угадывается. Тот с трудом уже, но держится. Главнюк психанул, сплюнул под ноги, ко мне оборачивается – типа, потерпи ещё немного, и тут же выдёргивает из толпы девку постарше, уже на выданье явно, та в рёв, он на неё прикрикнул, за неё баба в возрасте вступилась, так он и на неё наорал и едва кулаком ей не заехал. А девку – хвать за руку, да ко мне подводит. Типа, да плюнь ты на упрямца и на пигалицу его мелкую, вот эту бери, от души отрываю – и видно по нему, что в натуре не рад. Млять, не иначе, как собственную дочурку мне предлагает! Молодой парень хотел возбухнуть, явно жених, так и главнюк на него наорал, и пара мужиков рядом с ним – ага, не ставь личных интересов выше интересов общества. И девка-то – ну, по нашим меркам не так хорошо сложена, как мамаша выбранной шмакодявки, но тоже приемлемо, вполне симпатична для малайки. Я оглядел её получше, изобразил даже интерес – типа, качество оценил, хреновым этот вариант не считаю, главнюку кивнул одобрительно, но всё-таки сделал отстраняющий жест ладонью – типа, и неплоха, и жертву твою понимаю и ценю, но – не надо. Киваю парню – типа, не бзди, не заберём твою невесту, и снова указываю на выбранную шмакодявку.
Во-первых, я ведь её по мамаше ейной оценивал, которая – старше и рожавшая – сложена лучше, чем вот эта молоденькая и не рожавшая. Во-вторых, мы в экспедиции, с нами матросня и солдатня, и со шмакодявкой, меньше мозолящей мужикам глаза, меньше и соответствующих проблем. В-третьих, на Капщине будет языком овладевать и в новом для неё социуме осваиваться, а не женихам потенциальным глазки строить. Успеет ещё до того, в смысле. Ну и в-четвёртых до кучи – абсолютно нехрен приучать дикарей канючить о пересмотре условий сделки. Поторговаться о цене при её заключении – это нормально, законов спроса и предложения никто не отменял, но сам товар подмене не подлежит. Что я заказал, то мне и потрудитесь завернуть, если цена устраивает. Сошлись же в цене? Вот и заверните мне то, что я сам выбрал из вашего каталога.
Омерзительная, конечно, была сцена, когда эта дикарская массовка уже почти в полном составе набросилась на родоков девчонки – не иначе, как взывая к их общинному патриотизму и требуя пожертвовать личными интересами ради общественных. Как всегда в подобных случаях, громче всех агитируют те, от кого личного примера хрен дождёшься. Главнюк-то свою взамен предложил, и не его вина, что я его жертву не принял, ну так он и наезжает сейчас на отца шмакодявки совсем не так, как прочие горлопаны. Правильно, сам в его шкуре побывал и понимает, каково это. Ведь ни одна же сволочь ни его примеру не последовала, ни даже честного жребия не предложила! Как убедились, что не им своим ребёнком жертвовать, так и заделались сразу же ярыми общественниками. Отчего бы и не побыть ярым патриотом общества за чужой-то счёт? И отвергнуть-то эту сделку тоже ни одна ведь сволочь не предлагает. Куда там! Мысленно они уже поделили всё, что можно поделить, да пристроили в общественное пользование то, чего поделить нельзя. Уже своё оно для них теперь, а кто же от своего откажется? Естественно, победило общество. Мать девчонки, сразу сгорбившуюся, две других бабы в хижину увели, отец сидит мрачный на корточках, копьё на колени опёрто, а руки – на его древко. И мне-то омерзительно видеть, как толпа вертится вокруг полученных от меня ништяков в ожидании их дележа – ага, по справедливости, а каково ему? Я кивнул ему – всё, типа, понимаю.