С корицей, впрочем, ситуёвина тоже оказалась далеко не безнадёжной. Удачно Мани именно Тамманаву для встречи и нашего ознакомления с Цейлоном выбрал – она же на отшибе, самый фронтир индуистской цивилизации. Деревня с городом рядом, а уже за её полями – практически нетронутые джунгли, в которых обитают мало затронутые этой цивилизацией ведды. Трое как раз пришли в деревню сменять свежедобытое мясо на рис. Судя по тому, как нас тут же старательно отвлекли, сделка была явно не для посторонних глаз и ушей – не удивлюсь, если мясо той самой священной для правоверных индуистов макаки. Мы поухмылялись, дав понять незадачливым отвлекальщикам, что разгадали суть их затеи, но затем послушно отвернулись – типа, понимаем и вас, ребята, и чего не нужно нам видеть – не увидим. В результате после завершения тайного туземного бартера нам и с веддами этими, оказавшимися тоже знакомыми нашей хозяйки, пообщаться довелось – ага, для небольшой экскурсии по цейлонским джунглям после обеда. Мы не браконьерить, мы только страну посмотреть. Ну, может ещё и приобрести кое-что по случаю, если вдруг попадётся – ага, совершенно случайно, и пусть будет стыдно всякому, кто подумал иное. Правда, языковый барьер оказался серьёзным – даже их старший говорил по-синхальски с таким трудом, что и от нашего переводчика толку оказалось мало. Спасибо хоть, хозяйка нас выручила, поговорив с ним на языке местных крестьян и послужив дополнительной переводчицей, а для экскурсии пообещав выделить нам в этом качестве одну из служанок, наполовину веддку. Вот так и договаривались с коренным населением Тапробаны, через двух переводчиков. Заодно уточнили и язык местных крестьян – дравидский он, и если с Малабарского берега кто попадёт, без переводчиков с ним объясняются. Язык веддов уже другой, но у них – у ближайших, по крайней мере – каждый второй и дравидским владеет неплохо. Так что здесь, на практически не обжитом ещё синхалами западе острова, нужен будет ещё и переводчик на дравидский. Он же пригодится и с тамилами юга Индостана.
Предоставив нам после обеда обещанную переводчицу то ли на дравидский, то ли сразу на веддский, хозяйка предупредила об осторожности в лесу. Не в том смысле, что от живности опасность грозит – этого с веддами можно не бояться, они в джунглях любую опасность выявят загодя, а в смысле возможных неприятностей. Браконьерства живности священных для индуистов видов синхальские власти не одобрят, а кобр, например, весьма чтят сами здешние ведды, так что если убить кобру – неприятности будут с ними. Племя нагов, почитателей кобр, живущих вдоль всего западного побережья, так что это следует учитывать, дабы не нажить себе лишние проблемы. Обычную кобру – ещё не так страшно, хоть и подпортит отношения, но большую нельзя трогать ни в коем случае – за неё могут и убить. Серёга сразу же спросил её насчёт полосатой чёрно-белой змеи без характерного для кобр капюшона, на что за хозяйку ответила сама служанка-переводчица, что любых змей кроме кобр, в том числе и эту полосатую чёрно-белую змею, убивать можно, но без необходимости не нужно, а если нужно, то лучше попросить об этом самих веддов. Это их лес и их животные, и должна же быть какая-то элементарная вежливость. Затем геолог и нам с Володей растолковал, что большая кобра – это королевская, обычная – очковая, а та полосатая, о которой он спрашивал – это крайт, который хоть и не кобра, но тоже из этих же аспидовых. Могут встретиться как местный цейлонский, так и индийский, нам это без разницы, потому как отличаются друг от друга мало, а по ядовитости оба и кобрам этим ничуть не уступят. Есть ещё несколько видов ямкоголовых, есть ядовитые ужеобразные, но смертельной опасности они не представляют – будет разве что отёк на несколько дней. Вот кобры эти с крайтами – это куда серьёзнее. Королевская, кстати, хоть и выглядит изо всех наиболее устрашающе, реально наименее опасна, поскольку бережёт яд и без нужды не расходует. Первый укус при обороне от человека у неё предупредительный, яд вообще не впрыскивает, хотя полноценной дозы при полноценном укусе хватит и на слона.