Хотя эксперты космопорта люди проверенные, за пару сотен кредиток и не такое в бланке техосмотра укажут.
«Надо бы эту хитрую мысль Гефестушке подбросить», – обрадованно подумал Геракл.
Но пробоину в обшивке корабля все равно так или иначе а придется делать. М-да, задачка не из легких. Но разве это не по плечу могучему Гераклу? Великий герой с сомнением взвесил в руках пнев-момолот. Слабоватая хреновина.
– Эх! – Сын Зевса со всего размаху зазвездил молотом по борту космического корабля.
Раздался страшный грохот. Звездолет вздрогнул. В лицо Геракла ударил сноп ярких искр.
– Ух ты, е… – восхитился великий герой, однако вместо пробоины в корпусе корабля оказалась лишь небольшая вмятина.
– Эй, ты чего? – из недр корабля выскочил всклокоченный Аполлон. – Ты, Геракл, что, совсем спятил?
– А в чем, собственно, дело? – Сын Зевса медленно опустил раскалившийся пневмомолот.
– Ты что это тут творишь? – продолжал орать Аполлон. – У меня в медотсеке энергия отключилась. Окончательно сдурел от анаболиков, что ли?
– Ну а как же иначе? – искренне удивился Геракл. – Я что, по-твоему, отверткой эту пробоину должен ковырять?
– Да не знаю я. – Аполлон, слегка прихрамывая, приблизился к великому герою. – Ого, какая вмятина!
– В том-то и дело, что только вмятина, – Геракл с досадой отбросил молот, – а нужна-то пробоина!
И заговорщики грустно задумались.
– Видел я в складских трюмах баллисту, – глубокомысленно произнес Аполлон.
– Что?
– Баллисту, говорю, видел. Ну, орудие такое осадное древнее. Кладешь в особую чашу камень…
– Да знаю я, что такое баллиста. Где ты ее видел?
– Кажется, в трюмах. – Аполлон наморщил лоб. – Правильно, в трюмах.
Геракл хмыкнул и исчез внутри космического корабля.
Вернулся сын Зевса где-то минут через десять. Следом за великим героем два вспомогательных кибера катили небольшую новенькую баллисту.
– Поберегись! – Геракл сильной рукой отодвинул в сторону заинтересовавшегося происходящим Аполлона.
По опущенному трапу грузового отсека киберы выкатили баллисту на белые плиты древнего заброшенного космодрома.
Геракл лукаво покосился на сообщника:
– Знаешь, как этой штукой пользоваться? Аполлон отрицательно замотал головой.
– Ничего, разберемся. Ух, сколько разной фигни в лаборатории Межзвездного института истории делают.
Выкатив баллисту из звездолета, вспомогательные киберы браво застыли рядом с открытым грузовым люком.
Сын Зевса оттранспортировал баллисту немного в сторону и положил на ложкообразный рычаг абсолютно круглый камень, идущий в комплекте с древним осадным орудием. Затем прицелился. Видя такое дело, Аполлон поспешил укрыться в космическом корабле.
Великий герой выстрелил.
Выпущенный из баллисты камень со свистом взвился в небо. Описав по небу дугу, примитивный снаряд угодил прямо в одного из киберов, застывших в тупом ожидании.
Кибер тут же взорвался. Его металлические детали веером разлетелись по всему космодрому.
Геракл присвистнул.
– Великолепно, молодец! – прокричал из космического корабля Аполлон. – Так держать, приятель!
– Не тявкай. – Сын Зевса недовольно поморщился. – Помочь не можешь, так лучше заткнись.
Да, баллиста для проделывания дыры в борту звездолета никак не годилась. Что же делать?
– Хочешь, дам совет? – Из приоткрытого пассажирского люка высунулась ухмыляющаяся физиономия Аполлона.
– Дельный совет? – с подозрением поинтересовался Геракл.
– Конечно, дельный, я других советов не даю.
– Валяй.
– Значит, так. – Аполлон сделал серьезное лицо. – Прямо сейчас отходишь от звездолета как можно дальше, затем разгоняешься и со всего разбегу в помеченное молотом место головой бабах! Уверен, это сработает.
Пожав плечами, Геракл принялся отходить от звездолета как можно дальше, но вовремя остановился, гневно обернувшись к ржущему соучастнику.
– Да ты издеваешься надо мной! – утробно взревел сын Зевса, закладывая в баллисту новый каменный снаряд.
Улыбку на лице Аполлона как ветром сдуло, затем в люке исчезла и сама наглая физиономия, но Геракл уже выстрелил.
На этот раз все обошлось без досадного промаха. Круглый камень угодил прямехонько в пассажирский люк. Раздался оглушительный грохот, а затем отчаянный вопль и отборная матерщина Аполлона.
– Попал! – довольно констатировал Геракл, к которому сразу же вернулось хорошее настроение.
– Все, пора, – Фемистоклюс стремительно встал с пола Олимпа.
Он наконец все обдумал и все взвесил: обратный путь для них был заказан.
– Что, уже? – Алкидий грустно посмотрел на приятеля.
– Да, уже, – бескомпромиссно подтвердил Фемистоклюс. – Промедление смерти подобно. (Знаю, что эта фраза не принадлежит ни одному из древних греков, но все равно звучит прикольно. – Авт.)
Приятели направились в глубь Олимпа.
Впереди шел Фемистоклюс, который теперь (еще раз напоминаю) хорошо знал расположение божественных помещений.
Через пару минут стало ясно, что за ними по пятам кто-то крадется.
Фемистоклюс с Алкидием остановились. Неведомый преследователь тоже остановился. Греки снова пошли. Преследователь тоже глухо затопал. Остановились. Аналогичный результат.
– Да он играет с нами! – гневно завопил Фемистоклюс.
– Кто играет? – испуганно прошептал Алкидий.
– Да этот, этот… – Рыжебородый и сам не знал, кто с ними играет.
Напряжение достигло своей наивысшей точки, и Фемистоклюс сделал то, что сделал бы любой нормальный человек на его месте.
Фемистоклюс допустил ошибку, свернув не в тот коридор.
То, что он ошибся, грек понял, уткнувшись в тупик, где не было ни дверей, ни квадратных вентиляционных решеток, в которые можно, если что, пролезть.
Размеренные шаги приближались.
– Все, попались. – Рыжебородый в отчаянии ударил в шершавую стену тупика кулаком. – Отбегались мы с тобой, дружище.
Алкидий затравленно оглянулся.
К ним, расставив мраморные руки, медленно приближалась ужасная статуя Ареса. Ну а чего ей было спешить, статуе мраморной? Видела ведь, зараза, что жертвам некуда убежать. Радовалась, видно, паскуда каменная, хотя лицо изваяния ровным счетом ничего не выражало.
– И кому нам теперь молиться? – сразу как-то поник неутомимый Фемистоклюс. – Не скотине же Зевсу, в конце концов. Ты хоть, Алкидий, в обморок упасть можешь, а для меня обморок непозволительная роскошь.
Статуя приближалась с неотвратимостью Рока. Вот еще два шага, три. До вжавшихся в стену тупика греков осталось всего ничего…
Алкидий, молодчина, держался стойко, не падал в спасительное беспамятство.
Еще два шага.
Мраморная статуя остановилась, зловеще нависнув над смертными.
Голова Ареса склонилась, словно в почтительном поклоне. Затем изваяние заговорило. Более ужасный голос было трудно себе представить.
– Приказывай, хозяин, – хриплым, дребезжащим баском проговорил мраморный Арес.
– Что, ни хрена не выходит? – весело спросил Гефест, появляясь из грузового отсека звездолета.
Геракл сладко зевнул:
– Да ты и сам прекрасно знаешь, что не так уж и легко пробить эту металлическую шкуру.
– Знаю, потому помочь тебе и пришел.
– Ну спасибо, братец…
На плече Гефест нес какой-то странный железный ящик, весь покрытый темными и светло-зелеными пятнами (камуфляжем. – Лет.).
– Что это у тебя? – поинтересовался сын Зевса, оторопело таращась на удивительный груз божественного изобретателя.
– Боевой кумулятивный гранатомет звездной пехоты, сокращенно БКГ-18. Пробивает что хочешь. Весит пять килограммов. Дальность выстрела и мощь умопомрачительные.
– Но ведь… – Геракл на пару секунд утратил дар речи. – Но ведь вам, насколько я помню, строго запретили брать в научную экспедицию настоящее боевое оружие.
– Нам строго запретили, – передразнил сына Зевса Гефест. – А ты видел, какие в этой Греции были циклопы? Как половина нашего звездолета. А ведь я прекрасно знал, с чем мы на этой недоразвитой планете столкнемся. Вот взбесилось бы ни с того ни с сего подобное чудовище или, хуже того, несколько сразу – и чем бы ты их тогда усмирял? Может быть, молниеметателем? Да для них этот самый молниеметатель как укус комара. А это…