Зевнув и развернувшись, я отправился на рыночную площадь. Там нашёл свободное место у стены какого-то дома. Расстелил свою подстилку и уселся в ожидании… всякого. Либо я плохо знаю людей, либо они вскоре полезут ко мне.
И вправду. Первыми были местные нищие. Эта «мафия» попрошаек вообще конкурентов не любит. Пристроившись рядом, они попытались было наброситься на меня втроём, чтобы убрать подальше, да так и замерли без движения.
— Уходите, не стоит накликивать себе беды, — спокойно смотрю на них, отпуская телекинезом.
Дальше ситуация повторилась уже с другими босяками. Затем были дети, которые сначала просто пришли поиздеваться и покричать оскорбления, а потом, видя, что я не реагирую, стали кидать камнями и гнилью. Даже коровьим дерьмом зашвырнули, поганцы. Благо, этого добра тут было много: коровы ходили по городу свободно. Ох, как же местная шпана удивилась, когда всё, что они в меня посылали, отправилось обратно с середины пути! Кажется, они поняли, что перед ними маг. И в первую же очередь бросились наутёк, пытаясь затеряться в толпе. Я же просто сидел со спокойным лицом и с интересом ждал, что же будет дальше. Дальше пошли по базару слухи. Ко мне начали подходить, чтобы посмотреть. Одна женщина, вся закутанная в платки, подошла и попросила исцеления от какой-то хвори. Уж не знаю, чего её там беспокоило, может — банальный грибок ногтей или ещё какая дрянь, благо, выглядела она грязно и бедно, однако Очищение Инанны и малое Исцеление проблему явно решили.
Дальше народ как прорвало. Каждому, кто подходил ко мне с просьбой, я говорил четыре раза поклониться на восток и три раза на запад. Ну так, чтобы совсем бесплатно не работать и развлечься. Каждому говорил, что помогать и исцелять я буду лишь пока солнце не отбросит свой последний луч. Как только оное солнце скрылось за горизонтом, я попросту сел и создал вокруг себя доспех воздуха, закрыл глаза и положил руки на колени, погрузившись в медитацию. Люди ещё некоторое время побились и разошлись. Хотя некоторые и остались ждать утра. Ночью таких, кстати, только прибавилось.
Утром вокруг меня лежали скромные дары немногих особо благодарных. Кто-то подходил уже с даром. Приносили яйца, лепёшки, молоко и мясо, ягоды, краску для усов, деньги, ткань… Я просил отдать бедным и нищим (ну в самом деле, куда всё это девать-то?), лишь кое-что взял сам, чтобы перекусить. Честно предупреждал людей, что не умею благословлять, лечить бездетность или ещё чего. Меня приняли за странствующего отшельника, чему очень способствовал бедный вид и сухое, но развитое тело.
Некоторые девушки на второй день предлагали уже себя. Кое-какие предложения даже были очень соблазнительны. Только вот теперь Иштар не только не злится на меня, но и восстановила своё покровительство с какого-то «здрасти». Боюсь, эта особа может много чего наворотить даже из благих побуждений. Хотя бы организовать любовнице стопроцентную беременность. Так что вариант с суккубой всё ещё остаётся.
Собственно, на третий день случилось то, чего я так добивался: пришли воины Раджи и привели слепого старика. Глаза явно были уничтожены ударом меча или сабли. Или — росчерком копья. Короче, чем-то эдаким.
— Ты, значит, странствующий гуру, исцеляющий всех, кто только тебя ни попросит? — уточнил у меня скептически глядящий воин. — Молод для гуру, — вынес он вердикт.
— Я не гуру. Я волшебник из земель весьма далёких. И да, эти последние три дня, включая этот, я действительно исцеляю всех, кого только могу, если эти люди выполнят одно условие.
— И какое же? — спросил воин.
— Видишь, там облака сливаются с земной твердью. И там восходит солнце. Там же оно заходит. Тот, кого я исцеляю, должен четырежды низко поклониться на восток, трижды — на запад. И только тогда я вылечу его.
— И глаза вернуть можешь? — хмыкнул мужчина, кивая на старика. Я молча подозвал того жестом. Стражники подвели его ко мне.
— Могу, — киваю, закончив осмотр. — Но и мне такое обойдётся дорого и будет крайне тяжело.
— Вот оно как? Хорошо. Раджа сказал, если сумеешь это сделать — щедро наградит тебя. Дарурахман когда-то спас жизнь его отцу. А если не сможешь — бросим в яму, чтобы не смущал народ. Ну так что, гуру? — приподнял воин брови.
— Эх, будь по-твоему, — вздыхаю, оглядывая притихших людей. — Только сил у меня больше ни на кого не останется до самого вечера, а завтра исцелять я никого не стану, — толпа вокруг слегка зароптала, люди передавали новость дальше соседям. Пошёл недовольный гул.
— Тихо! — воин выхватил меч. — Именем Повелителя Тарджабалахасара! Делай, шарлатан! — фыркнул он, явно не веря ни слухам, ни моим словам. Прищурившись, я усадил старика перед собой. Эх, жизнь моя жестянка…