– Так же добровольно, как передаёт торговец с ножом у горла верёвку с сиклями?
– Зачем? – египтянин улыбнулся, снова сделав глоток вина. – Мы же не варвары? Я чувствую со стороны Похалая чью-то мощь. Огромную и давящую. Словно морское чудовище, чья тень уже различима на фоне подводной темноты, но которое ещё не поднялось достаточно близко к поверхности воды. Ты же тоже это ощущаешь?
– Да, – киваю. – Но уверен ли ты, что угроза столь сильна, что Сварнраадж согласится расстаться с Шивкамути за помощь Те-Кемет?
– Все пророки моей страны, её мудрецы и даже те жрецы, которые могут говорить с богами, уверены в этом. Те-Кемет получит то, что нам нужно. Ну, а плата Раджи лично мне… Никто же не просил его жадничать и отбирать мой трофей? – жрец усмехнулся как-то по-змеиному, дёрнув краешком губ.
– Ясно. Вот почему Император и Верховный так интересуются происходящим в этих землях.
– Да. Кстати, Шумер тоже ближе, чем ты думаешь.
– Я уже ничему не удивляюсь. Чем Сварнраадж будет расплачиваться с ними? И понадобится ли помощь Империи там, куда придёт Те-Кемет?
– Скорее всего понадобится. Мы почти уверены, что на свободу рвётся Эмуша. Старый демонический бог-ящер. Его могущество сравнимо с сильнейшими демонами и ужаснейшими из чудовищ. Известный и нам, и вам, шумерам, Пазузу должен уступать Эмуше.
– И никто не хочет иметь под боком такого монстра, – кивнул я. – Наши страны далеко. Но не настолько.
– Именно, – значит, проблема Эмуши не так уж и нерешаема. Да, он чудовищно силён, но если тут будут первые жрецы Те-Кемет, если тут будет Менгске и магистры Шумера, то ещё не ясно, кому не поздоровится. Мы в своё время назад в море явившегося из Лэнга бога загнали в конце концов!
– Значит, в игру вступили силы куда опаснее нас с тобой.
– Верно. И нам с тобой надлежит лишь не мешать.
– Не мешаться у них под ногами?
– Нет, – жрец усмехнулся. – Хотя и это тоже. Но конкретно сейчас я имел ввиду не мешать гуру и Храму закапывать Бхопалар и его будущее в такую глубокую могилу, в какую мы и специально его не загоним. Заметь, не ты и не я делаем это. Мы с тобой сделали всё, что было в наших силах. И даже сейчас ты предупреждал Раджу вчера, а я говорил сегодня этой ночью. Сварнраадж бросает в пропасть своё царство, а гуру ему активно в этом помогает. Наша совесть чиста.
– Мы с тобой знаем, что их ждёт. В отличие от них, – качаю головой. Имхотеп был прав, подняв эту тему. Совесть, которая, казалось, умерла ещё в Трое, сейчас активно была против того, чтобы просто сидеть без дела, даже если это и будет лучше для блага Шумера.
– Ты думаешь, гуру не чувствует того, что чувствуем мы? Он в расцвете сил был сравним с шумерскими архимагами. Сейчас он ослаб, да, но он всё ещё гуру-настоятель, глава местной Гильдии. А Раджа? Почему он не слушает ничьих советов? Почему мы должны рвать жилы во имя чужой страны, чужого края, чужого народа?
– Ты прав, – киваю. – Не должны.
– Приятно слышать такие слова, – Имхотеп взял ножку какой-то птицы и стал обдирать с неё зубами мясо, довольно щурясь от ощущений от массажа головы.
Выходил я от жреца в смешанных чувствах, но по большей части он был прав. В конце концов, если кто-то хочет броситься в пропасть, если этот кто-то не слушает советов, если вообще не желает ничего слушать… Зачем его убеждать в безумии этой затеи? Пусть прыгает.
С такими мыслями меня и нашёл Абтармахан.
– Ты, я смотрю, уже оправился? – кивнул он, смотря на меня.
– Я – да. А вот ты выглядишь неважно, – замечаю. Он и впрямь выглядел так себе. Круги под глазами, сами глаза, правда, нормальные. Но оно и не удивительно, если знать, что у него вместо нормальных человеческих глазных яблок. К тому же придворный чародей сохранял ровную спину, не горбился и не опирался ни на что. Шёл хоть и не бодро, но и не вяло. Так что не всё с ним хорошо.
– Я восстановлюсь завтра к утру. Солнцеликий решил проверить окрестности Похалая. Он предполагает, что вокруг могут быть остатки эмушитов. Также нужно поискать восставших мертвецов: неизвестно, упокоились ли они. Армия нуждается в отдыхе, а чародеи Храма будут посещать Похалай: нужно понять, что там происходит.
– Там кто-то рвётся из царства теней, что ещё нужно понимать? – радражённо спрашиваю его.
– Мы не знаем точно, – пожал он плечами. – Если кто-то рвётся, то почему ещё не вырвался? Все ощущают что-то… Непонятное. Так что мы хотим для начала лучше изучить это место, – брахман говорил спокойно и не кривил лицом, но я через ментальные щупы чувствовал, что ему и самому не нравятся эти слова.