– Ну, чего тебе? – раздражённо скосил я глаза на посох, складывая вытащенные из инвентаря талисманы в правильную фигуру. Обезьян снова ожёг руку.
Понимая, что вылезать он по какой-то причине не хочет, я сформировал ментальные щупы, скрутив их в жгут, который протянулся от моей головы и обвил маленькую почерневшую от постоянного выжигания обезьянку, бывшую навершием посоха.
Сначала я не понял, что именно мне пытается показать Шак’чи, но до меня быстро дошло. Нечёткая сумбурная картинка окружающей обстановки была столь размытой из-за слабости нашего канала связи, что едва угадывалась. Но кое-какая её часть была необычайно чёткой и конкретной: у меня за спиной на расстоянии метров шести чётко было видно красные глаза, смотрящие из сгустившихся теней.
По затылку пробежал холодок: я совершенно не ощущал никакого присутствия чужих. Не подавая виду, я, выставляя очередной камень, присел так, чтобы в поле зрения было и означенное место. Ничего. Просто упавшая на кучку листвы и камней тень дерева. Но Шак’чи не сдавался. Вскоре он вновь показал мне место. Уже другое. И снова у меня за спиной. Следующая смена положения тела, занятого каким-то своим делом, была не так очевидна. Но я, скосив глаза, снова ничего подозрительного не увидел.
«Да ты опять надо мной издеваешься?» – попытался передать я мысль по ментальному жгуту.
В ответ пришло возмущение. А затем новая картинка. Уже две пары красных глаз. И опять за спиной. Резко обернувшись на максимально доступной скорости, я никого не увидел.
«Шак‘чи, если это шутка…»
Волна раздражения и злости от обезьяна слегка поколебала мою уверенность в том, что надо мной издеваются. Вновь нечёткая картинка. Только пар глаз уже пять. И все смотрят из-за спины с разных мест и ракурсов. Хмыкнув, я решил проверить другим образом. Чуть прикрыв глаза, постарался посмотреть в будущее.
Вытянув руки вперёд, я материализую в них плащ слепца. Его зеркальная поверхность работает идеально, позволяя мне увидеть в тенях яркие алые огни глаз, не успевших спрятаться. В следующий миг выпрыгнувшая из теней гончая, которая была ко мне ближе всех, пытается разорвать мне горло. Молниеносная реакция позволяет встретить врага молнией Мардука.
«Извини, был неправ, ” – в ответ обезьян отправил мне волну удовлетворения с ноткой удивления. Вроде бы – как так? Не увидел же врагов сам, так почему внезапно поверил в их реальность. Но эти вопросы волновали Шак’чи постольку-поскольку. Больше его интересовало, как мы сейчас будем этих самых врагов убивать. Или делать так, чтобы не убили нас.
«Для начала, нужно больше света, ” – кивнул я сам себе.
Две сотни маны ухнули в никуда. Точнее, они отправились обезьяну, который помог мне породить мощное огненное кольцо. Разойдясь в стороны от моего тела, оно подожгло сухую листву, траву и деревья. Я же спокойно приготовился встречать гончую, которая выпрыгнула прямо там, где я её, собственно, и ждал. Вспыхнувший ярким оранжевым пламенем посох не оставил твари ни единого шанса, когда я пронёсся над ней благодаря с’мшитскому знаку «быстро», разрезая голову надвое и оставляя глубокую рану на теле. Ещё две сотни маны помогли разойтись в стороны новому огненному кольцу, которое окончательно разожгло старый пожар и помогло загореться тому, что ещё не горело. Дышать стало сложно, но в левой руке тут же возник жезл, из которого я активировал заранее заготовленные чары ледяного доспеха и дыхательного пузыря. Второй у меня висел довольно давно и слегка для других целей, но он вполне в состоянии фильтровать дым и гарь. Ледяной же доспех защитит от ненаправленного огня и высоких температур.
– Ну? – насмешливо спрашиваю в пустоту, из которой слышен лишь треск пламени. Я видел пять пар глаз. Точнее, не я, а Шак’чи. То есть – пять гончих. Одной нет. Осталось четыре. Не так уж и страшно. Если их реально четыре, конечно. Самое непонятное, откуда они взялись? Сейчас же не новолуние. Но над этим вопросом я буду думать потом.
– Не нукай, смертный, – совершенно неожиданно откуда-то слева раздался рычащий голос. Повернувшись, я понял, что нужно становиться серьёзнее.
Среди лепестков начинающегося пожара спокойно стоял силуэт столь чёрный, что казался даже двумерным. Форма была непонятной. Глаза сияли ярко-голубым. Вокруг него вышли из теней четыре обычных гончих. Шак’чи по нашей связи передал картинку ещё двух пар красных глаз, наблюдающих из колеблющихся позади теней.
– Ездовой, – напряжённо замечаю. Помнится, эти твари быстры так же, как я при использовании знака «быстро». Их скорость невероятна, а сила огромна.